Рассвет - Дэниел Краус Страница 27

Два крика заглушили выстрелы. Кричала Магдалена, обезумевшая от горя и растерянности, ползающая вокруг Игнасио по асфальту, содрав в кровь колени. А второй крик принадлежал Джемише. Мама Шоу, теперь уже с двумя пучками косичек в руках, начала снимать ей скальп. Наращенные волосы Джемиши были растрепаны: мама Шоу жевала их, как жвачку. Кожа у линии роста волос Джемиши начала расходиться аккуратно, словно по линии перфорации, обнажая красно-оранжевую подкожную жировую клетчатку.

Джемиша прекратила бесполезные удары, схватилась одной рукой за перекладину купола, а другую протянула к Грир.

– Помоги, – выдохнула женщина, которая никогда и ни за что не просила о помощи.

Грир хотелось только одного – побежать вдоль дороги и последовать совету мистера Вилларда, но дрожащая рука Джемиши была так близко… Грир слышала, как у нее на лбу словно рвется ткань, и видела, как струйки крови вертикальными линиями стекают по лицу, мимо выпученных от ужаса глаз. Грир бросилась к Джемише, вцепилась в ее руку мертвой хваткой, обхватила за запястье другой рукой и уперлась ногой, все еще одетой в шлепанец, в перекладину. Она потянула. Джемиша потянула. Но мама Шоу уже прокладывала путь к голове Джемиши. Косички исчезали в горле старухи, как трубки для кормления.

Несмотря на то что вокруг нее все еще гремели выстрелы, Грир скользнула ногами вперед, под купол, и начала бить маму Шоу по лицу. Нос женщины, разбитый ботинком Сэма Хелла, отлетел с хлопком, оставив после себя пустой кожаный мешочек. Грир продолжала наносить удары, шлепанцы разлетелись в стороны, а голые пятки двигались как поршни, пока лицо мамы Шоу не превратилось в мякоть. Она не останавливалась, пока мисс Джемиша не присела на корточки рядом с ней, наконец-то освободившись.

Джемиша, казалось, не слышала, как пули летят в грязь. Она пошарила руками в траве, нашла тяжелый зазубренный камень, которому не место на детской площадке, и села так, что ее колени придавили обе руки мамы Шоу. Старуха с лицом, превратившимся в красную кашицу, все еще сжимала клок волос во рту. Джемиша обеими руками подняла камень и опустила его.

Грир развернулась, увязая коленями в грязи, с трудом поднялась на ноги и побежала. Но она слышала тяжелые удары по голове мамы Шоу и лепет мисс Джемиши, перемежаемые свистом пуль.

– Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей – вух! – и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Вух! Наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего очисти мя, – вух! – яко беззаконие мое аз знаю и грех мой предо мною есть выну. Вух! Тебе Единому согреших, и лукавое пред Тобою сотворих… Вух!

Пуля просвистела совсем рядом? Или это был просто дождь? Грир проскочила мимо Сэма Хелла, втоптав босой ногой в грязь его берет, и направилась к трейлеру. Две руки ударили ее по лицу, царапая кончиками пальцев. Это была Сильвана, все еще живая, и находилась она всего сантиметрах в десяти. В зияющей ране на ее щеке виднелся длинный шевелящийся язык, а дыра в шее была такой огромной, что то, что осталось, начало разрушаться под весом головы.

Грир оттолкнула руки Сильваны и побежала дальше. Между ней и трейлером не было ничего, кроме серебристого косого дождя. Но тут нога зацепилась за гребаные качели. Кувыркнувшись, Грир ударилась о землю правым ухом и на мгновение оглохла.

Несколько детей с бесстрастными лицами загородили ей дорогу и начали приближаться. Грир выругалась и заставила себя сесть – как раз в тот момент, когда Сильвана (или то, что от нее осталось) споткнулась о тот же сраный опорный столб и приземлилась прямо на Грир.

Ни испуга, ни растерянности. Девочка раскрыла пасть и наклонила голову к жертве. Грир остановила ее, прижав предплечье к впалой шее. Язык Сильваны, теперь свисавший из дырки в щеке, сухо облизал измазанный грязью подбородок Грир. Одна рука погрузилась в ее волосы.

Перед глазами девушки промелькнул ободранный скальп Джемиши, и она забилась, как в огне. Но Сильвана вцепилась в нее, как клещ, щелкая челюстями. Маленькая девочка не моргала, и почему-то это ужасало больше всего. Она не моргала. Холодная верхняя губа Сильваны задела нос Грир. На периферии зрения появились бледные неуклюжие фигуры остальных четырех детей.

Она сейчас умрет. Грир и раньше переживала такие моменты, но сейчас ей было особенно жаль. Она боролась изо всех сил, но этого было мало.

Старомодная бейсбольная бита Louisville Slugger, окрашенная в вишнево-красный цвет, ударила Сильвану со всей силы. Самая толстая часть попала по ее шее, разорвав то, что осталось от шейных мышц и пережило пули. Сильвану швырнуло на землю – шеи не стало, голова болталась на одном спинном мозге. Но челюсть все еще скрежетала, язык то поднимался, то опускался.

Грир бросилась в объятия мужчины. Его руки были пусты: он выронил биту, словно от контакта с девочкой та могла подцепить бешенство. Это был последний член клуба «Саннибрук» Драско Зорич, чьи холодные замечания часто останавливали ссоры мистера Вилларда, мамы Шоу и мисс Джемиши. Он не только ловил ночных вредителей, таких как еноты и опоссумы, но и якобы перерезал им глотки, чтобы посмотреть, как они умирают. У него во дворе было полно автомоек, стиральных машин, деталей автомобилей, косилок и туалетов. Драско с гордостью предлагал всем нуждающимся помощь со счетами или налоговой декларацией. Каждое 14 января отмечал Сербский Новый год, совершая добрые дела, и в этом году помог Фредди Моргану разобрать обветшалую стену в ванной.

– Ты можешь встать? – Он оглядел игровую площадку, затем пристально посмотрел на Грир. – Да, вставай. Сейчас, сейчас, сейчас, сейчас, сейчас.

Драско рывком поднял девушку на ноги. На нем был блестящий синий спортивный костюм. Грир провела грязными, окровавленными пальцами по чистому гладкому полиэстеру. Драско схватил ее за мокрые плечи и с силой повернул так, чтобы она увидела в паре шагов детей, которые тянулись за ними, как младенцы за игрушками: Антонеллу, Максимо и Констанцу, если только Они не стали кем-то совершенно другим.

Драско оттащил Грир от трейлера и повлек вниз, на асфальт. От детских стонов у нее заболели уши, и внезапно она услышала все: выстрелы, гневные крики, вопли боли, Драско Зорича, бросившего вызов детям, изрешеченным пулями, чтобы спасти ее, – и он еще не закончил. Сеньорита Магдалена лежала на спине на дороге и пинала Игнасио, который умудрился ухватить ее за ногу в тапочке и пытался укусить.

Грир чувствовала себя так, словно солнечный луч пробился сквозь грозовые тучи. Сраные нытики из клуба «Саннибрук», над которыми Грир насмехалась, придумывая