Черные крылья, наследница пепла - Анастасия Понамарёва Страница 26

резистентна).* **Энергетический профиль:** Сила Льда — 32 % от базового уровня (восстанавливается в среде Садов). Багровая инфекция (Иное) — 18 % (подавлено, но активно сопротивляется). **Резонанс с Локацией:** 89 % (Сады усиливают его, подавляют Иное).* **Неврологический статус:** Кома 2-й степени (глубокий исцеляющий сон, индуцированный перегрузкой и святилищем). Прогноз пробуждения: 12–48 часов.

Она выдохнула. Он выкарабкивается. Сады помогали. Но багровая зараза была коварна, как сам Поглотитель.

Потом ее взгляд упал на нижнюю часть диаграммы. Строка, которая заставила сердце остановиться:* **Генетический отпечаток во внешней среде:** **Обнаружен. Минорный след. Совпадение 99.8 %. Источник: Женский организм. Статус: Эмбриональный. Приблизительный срок: 21–23 дня. Энергетическая сигнатура: СЛОЖНАЯ. Гибридная. Лед / Распад (нестабильно).**

Она отшатнулась, как от удара. Система **знала.** Считала его кровь на сканере и... нашла **отголоски** в ней. В *ней*. Подтверждение было теперь не просто догадкой или симптомом. Оно было здесь. В сияющих голубых буквах древней технологии. **Ребенок.** Его ребенок. Их ребенок. Смесь льда и хаоса. Нестабильная.

Тишину лазарета нарушил звук. Не извне. От самого Ридеона. Он не открыл глаз, но его губы шевельнулись, прошептав хрипло —...Сильный...

Оджени вздрогнула. Он... видел? Чувствовал данные системы? Или говорил о чем-то другом? Она подошла ближе.

— Ридеон? Ты слышишь? — спросила она тихо.

Он медленно открыл глаза. Они были ясными. Ледяными. И **пристально** смотрящими на нее. В них не было ни сонной мути, ни гнева. Было **осознание.** Глубокое и тяжелое. Он видел данные? Или просто *знал*, прочитав ее лицо?

— Ребенок... — прошептала она, не в силах солгать или уклониться. — Он... есть. Система подтвердила.

Ридеон не отвечал. Он поднял свою здоровую руку — медленно, с усилием. Не к ней. К панели управления. Его пальцы дрожали, но он дотянулся и коснулся символа, похожего на спираль ДНК рядом с тревожной строкой о "нестабильной" энергетической сигнатуре.

Панель отозвалась. Диаграмма изменилась. Появилась сложная, вращающаяся трехмерная модель — двойная спираль, но не обычная. Она была **гибридной.** Одна нить сияла чистым, голубовато-белым светом (лед), другая — переливалась хаотичными всполохами синего и черного (распад). В местах их соединения свет пульсировал тревожно, как аритмичное сердце. И вокруг всей спирали вилась тонкая, едва заметная **багровая нить.** Как призрак. Как метка.

— Поглотитель... — хрипло сказал Ридеон. Его глаза сузились. — Чует... Метит... Через связь... с тобой... или через силу Распада в ребенке.

Ужас сковал Оджени. Ребенок был не только ихним. Он был... **мишенью.** Еще до рождения. Поглотитель знал. И мог попытаться дотянуться. Через нее. Через эту хрупкую новую жизнь.

— Что... что делать? — ее голос дрожал.

ГЛАВА 35. Ледяное Эхо и Хрупкое Признание

Сон Ридеона был не исцеляющей бездной, а тонким льдом над бурлящей бездной боли и кошмаров. Он вынырнул резко, с хриплым вдохом, как человек, которого только что вытащили из ледяной воды. Глаза открылись — ледяные, но **пустые.** Непонимающие. Он смотрел не на свод ледяного лазарета, а *сквозь* него, в какую-то внутреннюю пропасть.

–...Цитадель... — выдохнул он хрипло, голос был чужим, сорванным. — Тени... Щупальца... Клинок... сломался... — Его рука дернулась, пытаясь схватить несуществующее оружие. Пальцы скользнули по холодному металлу койки. — Где...? Алинер?..

Оджени замерла у входа, куда только что вернулась из короткой, тревожной вылазки к Архиву (найдя лишь запечатанные кристаллические скрижали, требующие *его* крови). Вид его — сильного, неукротимого Ридеона, сломленного и потерянного — ударил сильнее багровой тени в Садах. *Женька* замерла в аналитической тишине, *Оджени* сжалась от жалости и страха.

— Ридеон, — тихо позвала она, делая шаг вперед. — Ты в Ледяных Садах. В своем убежище. Помнишь? Мы добрались.

Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, не узнавая секунду, две. Потом в ледяных глубинах глаз вспыхнула искра осознания. И сразу за ней — **боль.** Физическая, от ран, и глубже — от утраты, предательства, груза катастрофы.

— Сады... — прошептал он, и это было похоже на стон. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но слабость и боль сбили его обратно. Лицо исказила гримаса. — Как...? Бандиты... Пещера... — Он замолчал, вглядываясь в ее лицо, как будто собирая разбитое зеркало своих воспоминаний. — Ты... тащила меня? Сквозь туннель?

Оджени кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло сжал ком. *Сейчас. Скажи сейчас. Пока он в этом состоянии — между кошмаром и реальностью. Пока его стены рухнули.*

— Да, — выдохнула она. — Мы... нашли путь. Через святилище предков. Твоя кровь открыла дверь. — Она сделала шаг ближе к койке. Холодный воздух лазарета вдруг показался невыносимо густым. — Ридеон... пока ты спал... система здесь... — Она указала на интерфейсную панель, где все еще висело замершее изображение гибридной спирали ДНК. — Она провела анализ. Не только тебя.

Он перевел взгляд на панель. На мерцающую голограмму. На строку "Эмбриональный. Приблизительный срок: 21–23 дня". Его лицо не изменилось. Оно стало **маской.** Белой, ледяной, абсолютно непроницаемой. Только глаза... глаза сузились до щелочек, в которых бушевала метель невысказанных мыслей.

Тишина повисла тяжелее горной породы. Звон ледяных листьев снаружи казался издевкой. Оджени чувствовала, как дрожь поднимается от коленей к горлу. *Он возненавидит. Оттолкнет. Сочтет слабостью. Ошибкой. Еще одной проблемой в его рушащемся мире.*

— В пещере... — наконец произнес он. Голос был тихим, ровным, страшно спокойным. — У статуй. Горячий камень. Ты... дрожала. От холода? Или... — Он не договорил. Его взгляд упал на ее живот, скрытый плотной тканью куртки, потом вернулся к ее лицу. Вопрос висел в воздухе: *От него?*

Оджени кивнула. Слов не было. Только страх, огромный и леденящий, и крошечная искра надежды, что он поймет. Что не отвергнет.

— Да, — прошептала она, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. — От тебя. Я... не знала. Не думала, что... возможно. После всего. — Она сглотнула. — И теперь... система говорит... что сигнатура нестабильна. Лед и Распад. И... — Она не решилась сказать о багровой нити-метке Поглотителя. Не сейчас. Этого было слишком много.

Ридеон закрыл глаза. Долго. Так долго, что Оджени подумала, он снова провалился в сон или забытье. Но когда он открыл их снова, в них была не ярость. Не отвращение. **Пустота.** Глубочайшая, ледяная пустота человека, стоящего над обрывом собственной жизни, где все планы, вся власть, вся *определенность* рухнули в прах.

— Ребенок... — произнес он слово, как чужое, тяжелое, не укладывающееся в сознание. — Ледяного Демона... и Двойной Души. В мире... который умирает. — Он посмотрел на свои руки — одну в инее и багровых тенях, другую — просто сильную, но теперь беспомощную. — Я... не знаю где я. Не знаю как выбраться отсюда. Не знаю... — голос его дрогнул, впервые за все время, —...что значит...