Собачий рай - Полина Федоровна Елизарова Страница 20

* * *

Зрелище, открывшееся взору вошедших в банный домик, было не для слабонервных.

Даже Варваре Сергеевне, навидавшейся за годы службы в органах всякого, стало не по себе. Большая часть жестоких убийств пришлась на лихие девяностые – искалеченные до неузнаваемости трупы после пыток, жесткие расстрелы конкурентов, взрывы; в последние, относительно спокойные годы службы с «мокрухой» приходилось встречаться существенно реже.

Генерал Поляков лежал на полу, ногами к входной двери.

Лицо его было в крови, один глаз заплыл – верхнее левое веко разбухло, нос сломан.

Поляков был в парадном кителе, надетом на голый торс, и в тех же самых, в которых его видела накануне Самоварова, белых льняных штанах.

На белом кителе вокруг запекшейся коричнево-красной дырки в области сердца растеклось кровавое пятно.

«Огнестрел… – поняла Варвара Сергеевна. – А до того – серия ударов тяжелым предметом по лицу».

По комнате расхаживала, как ее сразу окрестила про себя Варвара Сергеевна, «старая девушка» в бахилах и униформе – следователь и диктовала другой сотруднице полиции, помоложе, в чине капитана, сидевшей на одной из широких деревянных табуреток:

– Комната, три метра на десять. Потолок, – девушка поглядела вверх, – обшит вагонкой, в комнате два окна без видимых повреждений и следов взлома.

– Какой тут взлом? Он сам открыл дверь, – предположила Самоварова и поглядела на четвертого полицейского – высокого кудрявого парня, стоявшего к ним спиной у одного из окон. У его ног лежал раскрытый чемоданчик, и он сосредоточенно пытался с помощью специального порошка, бумаги и кисточки отыскать на подоконнике отпечатки пальцев.

– Вы кто? Из города так быстро приехали? – встретившись взглядом с приведшим их в дом полицейским, то ли с облегчением, то ли с упреком спросила девушка.

– Нет, это понятые. Местные дачницы, – ответил тот.

Самоварова ощущала, как за самой ее спиной тяжело, на грани истерики, дышит соседка.

– Вы что, видели, как покойный открыл кому-то дверь? – продолжая расхаживать по комнате, строго спросила девушка.

– Нет, не видела. Дайте и нам бахилы, – обратилась Самоварова к грушевидному.

Пока соседка, едва удерживая равновесие, облокотившись о стену при входе, напяливала на шлепки бахилы, Варвара Сергеевна наметанным взглядом продолжала осматривать помещение.

– Руками ничего не трогать. Подойдите и посмотрите, знаком ли вам этот человек, – сказала следователь.

– Есть родственники? – прежде чем подойти к трупу, спросила Самоварова.

– Дочь. Не берет трубку.

– Помощники?

– Пока не выяснили, – окинув ее оценивающим взглядом, сквозь зубы ответила следователь. – Только вопросы здесь задаю я.

– Старый Ваник… – сдавленным голосом сказала соседка. – Он служил у них долгие годы.

– Есть его номер? – оживилась девушка-капитан, продолжая что-то писать в планшете.

– Нет, конечно, нет… откуда? Зачем он мне? Его тут многие знали, он жил у них, потом квартиру где-то неподалеку снял, – пытаясь «заболтать» свой страх и ужас, бормотала себе под нос соседка.

Как позже выяснилось, соседку звали Ласкина Лариса Елисеевна.

Поддерживаемая под руки оперативником, она, наклонившись, опознала генерала и тут же выбежала во двор – судя по звукам, ее там же, у входа в баню, стошнило.

Приблизившись к трупу, Варвара Сергеевна первым делом поглядела на тяжелый золотой крест на почти безволосой немолодой груди.

Тот глаз генерала, что меньше был изуродован кровоподтеками, застыл, будто издеваясь, немым вопросом: «Ну что, майор, не ожидала?!»

Такого – не ожидала.

Такого если и ожидали, то в лихие, давно канувшие в Лету жестокие девяностые – не просто убийство, а убийство с предварительным жестоким истязанием.

Выходит, вчерашнее скверное предчувствие не обмануло…

– Огнестрел с гемопневмотораксом, – отойдя от трупа, машинально сказала она вслух. – Стреляли с расстояния полтора-два метра. Вероятно, пытали, раз так отделали.

– Вы врач? – без особого интереса уточнил продолжавший осматривать труп грушевидный.

– Майор МВД. На пенсии.

– А что же молчали-то, коллега?

«Старая девушка» подошла и протянула ей свою тонкую, сухую, украшенную скромным обручальным кольцом руку.

* * *

– Я видела покойного один раз. Это было вчера. Он представился мне генералом МВД в отставке Поляковым. Его душевное состояние показалось мне странным. Он был бос, вышел из леса. Мы поговорили недолго, и я пошла э… с сыном хорошей знакомой, который временно проживает со мной, к себе в дом, – стараясь сэкономить свое и чужое время, пояснила Варвара Сергеевна, прежде чем сотрудники приступили к бумажной волоките.

– Нет, он не был пьян.

– Нет, он не был агрессивен.

– Нет, он не просил о помощи. – Ответив на этот вопрос, она невольно слукавила – на что-то же генерал вчера ей намекал!

Но следствие, как она прекрасно знала, пространные намеки и фразы «мне показалось» (по крайней мере на этом этапе) не интересовали.

Как только она и Ласкина подписали необходимые бумаги, сотрудники Следственного комитета их отпустили.

«Старая девушка», сдержанно улыбнувшись, поблагодарила за помощь. Грушевидный и кудрявый, то и дело отвечая на звонки, продолжали осматривать в рамках следственных действий труп и помещение, а капитанша продолжала писать.

До дома Ласкиной шли молча.

Переступив порог, соседка, сразу перейдя на «ты», дрожащим от переполнявших ее чувств голосом, предложила:

– Давай по пятьдесят? Коньяк есть приличный. Меня Лариса зовут.

– Варвара. От коньяка не откажусь. Если не слишком хлопотно, лучше с кофе.

Перед тем как пройти на кухню, заглянули в комнату к детям.

Жора сидел на полу и был занят рисованием.

Наташа, вовлеченная в процесс, смотрела на мальчика с высоты своего кресла и, сдержанно улыбаясь, давала советы.

Уходить Жора не спешил.

Взяв чашки с кофе и коньяком, новоиспеченные приятельницы поневоле вышли во двор.

Папиросы остались в доме, и Самоварова попросила Ларису стрельнуть для нее у дочери сигарету.

Расположились на лавочке в палисаднике.

– Жесть какая! Просто пиздец… – отхлебнув из чашки, с интонацией Наташи выпалила соседка.

Ее все еще ошалевший иступленный взгляд бесцельно блуждал по цветущему саду.

– Ну, у тебя, подруга, и выдержка… – покосилась она на Самоварову.

Варвара Сергеевна поняла, что Лариса, пребывая в состоянии шока, прослушала часть ее разговора со следственной группой.

– Я в прошлом следователь. Еще и не такое приходилось видеть, – добавила она сомнительный для нынешнего состояния соседки аргумент.

– Жуть… И что, часто подобное видела? И как после этого спала?! Боюсь, не усну сегодня.

– Сначала молодая была. У молодых психика быстро адаптируется. А потом… потом просто привыкаешь.

– Не говори Наташе, что его… прямо вот так… Я скажу ей, что он просто умер… Например, от сердечного приступа, как его