Зимний дом - Кэрол О'Коннелл Страница 2

Большая лестница тоже невольно притягивала взгляд. Она выглядела очень ненадежной — ни одной опоры, вплоть до самого сводчатого потолка, над которым виднелся следующий этаж. Ступеньки уходили вверх по спирали, и Чарльзу показалось, что его уносит по головокружительным пролетам.

И — вниз на землю. На полулежал труп, который частично заслоняли стоявшие впереди люди. Чарльз Батлер, не привычный к сценам насилия, почувствовал себя неловко: наверное, стоит сказать несколько слов о покойном и перестать постукивать носком ботинка в такт кларнету.

Менее щепетильный полицейский фотограф переступил через тело и заговорил с Райкером, который режиссировал заключительные кадры с трупом. Быстро отщелкав снимки под ритм малого барабана, фотограф ушел в другую комнату и дал наконец Чарльзу возможность спокойно рассмотреть жертву.

Он приготовился увидеть что-то жестокое и грязное, учитывая суету, вызванную этим делом, но человек на полу выглядел так, словно прилег отдохнуть. Если, конечно, забыть про ножницы, торчащие у него из груди. Убитый явно был не из этого богатого района. Мешковатые брюки, грязная футболка, на которой следов пота больше, чем пятен крови. Рядом с раскрытой ладонью лежал острый предмет. Иллюстрация незамысловатой истории о том, как в дом проник любитель ножей для колки льда и пал от руки хозяина, предпочитавшего ножницы.

Что же всех так заинтересовало?..

Вместе со всеми, кто находился в гостиной, Чарльз посмотрел вверх: на площадке второго этажа появилась стройная молодая женщина в голубых джинсах и строгом блейзере поверх шелковой рубашки. Идеально завитые светлые локоны спадали на плечи. Всем своим видом она выражала превосходство, а скрещенные на груди руки еще больше подчеркивали ее положение владычицы всего, что она обозревала, включая людей внизу и, в особенности, труп на полу.

Мэллори.

Официально она была детективом Мэллори, и «больше никогда не называйте меня Кэти». Она предпочитала, чтобы даже друзья обращались к ней официально, по фамилии. Чарльз готов был защищать Мэллори, как никто другой. И все же ему казалось, что песня Луи Армстронга о жестокосердной Ханне из Саванны, которая звучала фоном к сцене в гостиной, вполне уместна.

Ты топишь утопающего…[3]

Кремово-белая рука с красными ногтями — можно сказать, когтями — слегка касалась перил, пока ее обладательница спускалась вниз по большой винтовой лестнице. Взгляд Мэллори остановился на ком-то из присутствующих.

Но не на нем.

Два оперативника отошли, и Чарльз увидел, на кого смотрела Мэллори.

Ребенок?

Райкер не упоминал, что в доме, помимо двух женщин, живет еще маленькая девочка. Она дрожала, как нервная трепетная гончая, которая никогда не может согреться, независимо от температуры воздуха. Нет, постойте. Это не ребенок, а крошечная женщина с серебристыми прядями в темно-каштановых волосах, примерно его ровесница. Хрупкое создание стояло у лестницы, уставившись в пол, в позе кающегося грешника или добровольца, готового принести себя в жертву.

Высокая Мэллори в буквальном смысле снизошла к женщине, быстро преодолев разделявшее их расстояние. Маленькая хозяйка дома вжала голову в плечи, спрятавшись за воротник белого халата. Чарльз успел подметить очаровательную деталь: короткие каштановые волосы были срезаны углом над ушами, и казалось, что кончики ушей заострены, как у эльфа.

— Мисс Битти Смит. — Райкер многозначительно приподнял бровь, будто Чарльзу это имя должно было что-то сказать.

А оно ему не говорило ровным счетом ничего.

— Битти — это прозвище?

Райкер пожал плечами: кто знает?

— Так она представилась. Даже если у нее есть другое имя, она не желает его сообщать. Она вообще ничего не хочет нам говорить.

— Возможно, у нее шок. — Чарльз беспомощно и зачарованно смотрел, как Мэллори потянулась к Битти Смит и взяла ее за руку.

Он уже решил, что мисс Смит не может быть причастна к убийству с ножницами, как вдруг увидел другую обитательницу дома — босую женщину в зеленом платье и с длинными белыми волосами. Она сидела около старого радиоприемника, из которого и раздавалась музыка. Удивительно, что эта рухлядь еще работает. По корпусу он определил, что приемник сделали в середине тридцатых годов двадцатого века. Беловолосая женщина явно из той же эпохи. На вид ей лет было семьдесят, или около того. Она крутила ручку приемника, увеличивая громкость.

— Мисс Недда Зимнер, — произнес Райкер. — Тетя Битти Смит.

И снова в голосе Райкера прозвучал намек на то, что Чарльз должен знать эту женщину.

Мисс Зимнер заметила, что Чарльз на нее смотрит, и взглянула на него, словно узнавая, затем выключила радио и перевела взгляд на молодую полицейскую, которая держала за руку Битти Смит. Когда Недда поднялась со стула, то оказалась выше многих мужчин в комнате. Она широкими шагами направилась к племяннице, явно собираясь ее спасать. Райкер с непривычной поспешностью обогнал мисс Зимнер, и Чарльз увидел сцену, которая никак не вязалась с образом его друга. Как безупречный джентльмен, Райкер протянул даме руку, словно полагал, что ей нужна его поддержка, одарил ее ослепительной улыбкой и вывел из комнаты.

Так обращаются со звездами. Возможно, Чарльз действительно должен знать эту женщину.

Он слушал, как Мэллори допрашивает Битти Смит, которая теперь стояла к нему лицом. Крошечная пленница прижимала к груди Библию, закатывала большие карие глаза, при этом губы ее шевелились, как ему показалось, в горячей молитве.

Да, Мэллори умела доводить людей до такого состояния.

Вдруг ему почудилось, что мисс Смит уже оторвалась от бренной земли и готова устремиться вверх, если ее не удержать. Чарльз подошел ближе и расслышал слова Мэллори о том, что она не обрела Иисуса и не рассчитывает попасть в число спасенных. Маленькая женщина кивала, не то в приступе бессильного ужаса, не то соглашаясь, что молодую полицейскую не спасет уже ничто.

— Чарльз, — Мэллори быстро выпустила руку Битти Смит, как будто ее застали за избиением подозреваемого. Точно подтверждая эту догадку, мисс Смит рухнула в кресло, все еще кивая и дрожа. Казалось, она готова улыбнуться от облегчения.

Первое, что все замечали в Мэллори, — это глаза, миндалевидные, необычного ярко-зеленого цвета. Она не улыбнулась, приветствуя его, впрочем, Чарльз и не ждал ничего подобного. Обычно взгляд Мэллори был сосредоточенным или отсутствующим и прохладным.

Но не всегда.

И хотя Чарльз Батлер хорошо разбирался в различных психологических отклонениях, ему не удавалось четко классифицировать Мэллори, словно она принадлежала к особому виду, который обитал на лишенной эмоций