Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн Страница 198

– А откуда ты это знаешь?

Саттер покровительственно улыбнулся, поднял фужер и тихо произнес:

– Об этом говорится в Откровении Иоанна, Энтони. Все это было предсказано тысячи лет назад. Все, что мы делаем, давно уже начертано в коридорах времен Великим Ваятелем, который видит жилу в камне гораздо отчетливее, чем на это способны мы.

– Неужели? – съязвил Хэрод.

– Да, Энтони, это так, – подтвердил Саттер. – Можешь не сомневаться.

Губы Хэрода дернулись в усмешке.

– Кажется, я уже и не сомневаюсь, Джимми. Но, боюсь, я не готов провести здесь эту неделю.

– Эта неделя – ничто. – Саттер закрыл глаза и прижал холодный фужер к щеке. – Это всего лишь прелюдия, Энтони. Всего лишь прелюдия.

Неделя так называемой прелюдии показалась Хэроду бесконечной. Он вращался среди людей, чьи фотографии всю жизнь видел в «Таймс» и «Ньюсуик», и выяснил, что, если не считать ауры власти, исходившей от них так же, как вездесущий запах пота исходит от жокеев мирового класса, ничто человеческое было им не чуждо. Они нередко ошибались и слишком часто вели себя глупо в своих судорожных попытках избежать конференций и брифингов, которые служили клетками с железными решетками для их пышного и роскошного существования.

В среду вечером десятого июня Хэрод обнаружил, что сидит в пятом ряду амфитеатра и наблюдает, как вице-президент Всемирного банка, кронпринц одной из богатейших стран – экспортеров нефти, бывший президент Соединенных Штатов и бывший Государственный секретарь исполняют танец дикарей, нацепив на голову метелки, привязав вместо грудей половинки кокосовых орехов и обмотав бедра пальмовыми побегами, в то время как другие наиболее влиятельные восемьдесят пять человек Западного полушария свистят, орут и ведут себя как первокурсники на вечеринке. Хэрод смотрел на костер и думал о черновом монтаже «Торговца рабынями», который уже три недели назад нужно было отправить на озвучивание. Композитор-дирижер ежедневно получал три тысячи долларов и прохлаждался в «Хилтоне» в Беверли-Хиллз, дожидаясь, когда в его распоряжение будет предоставлен оркестр, и тогда он запишет саундтрек, ничем не отличающийся от предыдущих шести: сплошь романтические струнные и драматические духовые, смазанные системой «долби» до полной неразличимости.

Во вторник и в четверг Хэрод совершил поездки на «Антуанетту», чтобы повидаться с Марией Чэнь, и занимался с ней любовью в шелковом безмолвии ее каюты. Перед тем как вернуться к вечерним праздничным мероприятиям, он решил поговорить с ней:

– Чем ты здесь занимаешься?

– Читаю, – сказала она. – Разбираюсь с тем проектом для «Ориона». Отвечаю на письма. Иногда загораю.

– Видела Барента?

– Ни разу. Разве он не на острове вместе с тобой?

– Да, я видел его. Он занимает все западное крыло особняка – он и очередной человек дня. Мне просто интересно, приезжает ли он сюда?

– Волнуешься? – поинтересовалась Мария Чэнь, перекатившись на спину и откинув со щеки прядь темных волос. – Или ревнуешь?

– Пошла ты к черту! – Хэрод вылез из кровати и голым направился к бару. – Лучше бы он трахал тебя. Тогда, по крайней мере, можно было бы понять, что происходит.

Мария Чэнь подошла сзади и обхватила его руками. Ее маленькая, идеальной формы грудь прижалась к его спине.

– Тони, – промолвила она, – ты лгун.

Хэрод раздраженно обернулся. Она прижалась к нему еще крепче и нежно провела рукой по его гениталиям.

– Ты ведь не хочешь, чтобы я была с кем-нибудь другим. Совсем не хочешь.

– Чушь! – огрызнулся Хэрод.

– Нет, – прошептала Мария и скользнула губами по его шее. – Это любовь. Ты любишь меня так же, как я люблю тебя.

– Меня никто не любит. – Он намеревался сказать это шутливым тоном, но получилось совсем наоборот.

– Я люблю тебя, – тихо произнесла она. – А ты любишь меня, Тони.

Он оттолкнул ее и закричал:

– Как ты можешь говорить это?

– Могу, потому что это правда.

– Но зачем мы любим друг друга?

– Потому что не можем иначе. – И Мария Чэнь снова потянула его к мягкой широкой постели.

Позднее, лежа в ее объятиях, слушая плеск воды и другие непонятные корабельные звуки, Хэрод вдруг почувствовал, что впервые за всю свою сознательную жизнь ничего не боится.

Бывший президент Соединенных Штатов отбыл в субботу после полуденного банкета на открытом воздухе, и к семи вечера на острове остались лишь приспешники средней руки, бесцеремонные и прожорливые, этакие Яго и Кассии в блестящих костюмах из ткани «акулья кожа» и джинсах «Ральф Лорен». Хэрод решил, что самое время возвращаться на материк.

– Охота начинается завтра, – заметил Саттер. – Неужели ты хочешь пропустить это развлечение?

– Я не хочу пропустить приезд Вилли. Барент по-прежнему уверен, что он приедет?

– До захода солнца, – кивнул Саттер. – Такова была последняя договоренность. Джозеф слишком секретничал насчет того, как связывается с мистером Борденом. Чересчур секретничал. По-моему, брата Кристиана это начало раздражать.

– Это проблемы Кеплера. – Хэрод поднялся на палубу катера.

– Ты уверен, что нужно привезти дополнительных суррогатов? – осведомился преподобный Саттер. – У нас их предостаточно в общем загоне. Все молодые, сильные, здоровые. Большинство – из моего центра реабилитации для беженцев. Там даже женщин хватит для тебя, Энтони.

– Я хочу иметь парочку собственных, – ответил Хэрод. – Вернусь сегодня вечером. Самое позднее – завтра утром.

– Ну что ж. – Глаза Саттера странно блеснули. – Я бы не хотел, чтобы ты что-нибудь пропустил. Возможно, этот год будет особенным.

Хэрод кивнул, мотор катера заработал, и он, мягко отплыв от причала, начал набирать скорость, как только оказался за пределами волнорезов. Яхта Барента оставалась единственным крупным судном, если не считать пикетировавших остров катеров и удалявшегося миноносца. Как обычно, им навстречу выехала лодка с вооруженной охраной, которая, визуально опознав Хэрода, сопроводила катер к яхте. Мария Чэнь, с сумкой в руке, уже ждала у трапа.

Ночная поездка на берег оказалась гораздо спокойнее, чем предыдущее плаванье. Хэрод заранее заказал машину, и за верфью Барента его ждал небольшой «мерседес» – любезность со стороны Фонда западного наследия.

Они свернули на семнадцатое шоссе к Южному порту, а последние тридцать миль до Саванны проделали по автостраде.

– Почему в Саванне? – поинтересовалась Мария Чэнь.

– Они не сказали. Парень по телефону просто объяснил мне, где остановиться, – у канала на окраине города.

– И ты думаешь, это был тот самый человек, который тебя похитил?

– Да, – кивнул Хэрод. – Я уверен в этом. Тот же самый акцент.

– Ты продолжаешь считать, что это дело рук Вилли? – спросила Мария Чэнь.

Хэрод с минуту ехал молча, затем тихо сказал:

– Да. И я могу найти этому только одно объяснение. Барент и остальные уже имеют возможность поставлять в загон обработанных людей, если им это требуется. А Вилли нужен помощник.

– И ты готов участвовать в этом? Ты по-прежнему лоялен к Вилли Бордену?

– К черту лояльность! – огрызнулся Хэрод. – Барент отправил Хейнса ко мне в дом, избил тебя, просто чтобы покрепче натянуть мой поводок. Со мной еще никто так не поступал. Если у Вилли есть свои планы, какая разница? Пусть делает что хочет.

– Но это может оказаться опасным.

– Ты имеешь в виду суррогатов? – спросил Хэрод. – Не вижу, каким образом. Мы удостоверимся, что они безоружны, а когда они окажутся на острове, с ними вообще не будет никаких проблем. Даже победитель этих пятидневных олимпийских игр заканчивает свою жизнь под корнями мангровых деревьев на старом рабском кладбище где-то на острове.

– Так что же Вилли пытается сделать? – спросила Мария.

– Проучить меня. – Хэрод выехал на эстакаду. – Единственное, что мы можем, – это наблюдать и пытаться выжить. Кстати, ты захватила браунинг?