Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Кинг Стивен Страница 140

Упаковка оказалась пакетом для замораживания продуктов, перетянутым проволокой. Внутри — аргентинский паспорт, выданный в мае 2000 года в Буэнос-Айресе на имя Эмилио Круса. Лицо Рафаэля Веги на фотографии украшали старомодные очки в тяжелой оправе. Еще в пакете лежал ключ без бирки.

— Что бы это значило? — удивился Фалькон. — Запасной выход в другую жизнь?

— Если у него был запасной выход в жизнь Эмилио Круса, — заметила Феррера, — то неизвестно, не сбежал ли он и в жизнь Рафаэля Веги?

— Проверим удостоверение личности Веги в учреждении, где его выдали, — сказал Фалькон.

8

Четверг, 25 июля 2002 года

В кабинете Консуэло Хименес Фалькон и Феррера просмотрели старые фотографии, принадлежавшие Раулю Хименесу, отбирая те, где были запечатлены Пабло Ортега и Рафаэль Вега или оба они вместе. Потом направились в старый город, в клинику доктора Родригеса, расположенную в районе отеля «Нервийон». По дороге Фалькону позвонил судебный медик; вскрытие закончено, сказал он, и оба тела готовы для опознания. Феррера позвонила Кармен Ортис и попросила подготовиться к поездке в Институт судебной медицины.

Доктор Родригес опаздывал. Фалькон ждал его, читая «Эль Пайс». Он просмотрел фотографии шести марокканцев, утонувших на побережье в Тарифе. Жертвы очередной неудачной попытки пробраться в Европу. Его взгляд задержался на заголовке: «Суд над Слободаном Милошевичем в Международном трибунале в Гааге». Под заголовком шел набранный курсивом текст: с первых чисел июля 2002 года начал свою работу Международный уголовный суд, устав которого Америка подписать отказалась. Американские власти сделали несколько попыток убедить правительства стран, подписавших устав, выступить с заявлениями, что они не станут возбуждать в МУС дел против американских граждан. Приводился список стран, дрогнувших под напором Америки. Дальше прочитать Фалькон не успел: сестра позвала его в кабинет доктора Родригеса.

Доктору было под сорок. Изучая документы Фалькона, он вытирал руки бумажным полотенцем. Они сели. Фалькон рассказал про смерть сеньора Веги. Доктор открыл в компьютере его файл.

— Пятого июля этого года у вас была назначена встреча с сеньором Вегой, — сказал Фалькон. — Насколько я могу судить, больше вы не виделись.

— Вега приходил всего один раз. Он был новым пациентом. Его карту передал мне доктор Альварес.

— В ежедневнике записано, что, прежде чем прийти к вам, он посещал доктора Диего.

— Возможно, сеньор Вега побывал у Диего и решил, что тот ему не подходит.

— Показалось ли вам во время консультации, что сеньор Вега способен на самоубийство? Нет ли намеков на это в записях доктора Альвареса?

— Состояние Веги было нестабильным, но ничего непоправимого я не нашел. Его мучило беспокойство, и он описал ряд случаев, похожих на классические приступы паники. Сам Вега считал, что причина его состояния — в напряженной работе. По данным доктора Альвареса, он страдал от тревожных состояний с начала года, но недостаточно серьезно, чтобы выписывать лекарства.

— Доктор Альварес упоминал, что у жены Веги было прогрессирующее психическое расстройство? Она принимала литиум.

— Не упоминал, так что, полагаю, он об этом не знал, — сказал Родригес. — Это, бесспорно, могло сказаться на состоянии психики сеньора Веги.

— Вам известно, почему сеньор Вега перестал ходить к Альваресу?

— В записях нет ничего конкретного, но я заметил, что доктор Альварес рекомендовал психотерапию. Когда я сам предложил то же, Вега был решительно против. Возможно, у них начались разногласия по этому поводу.

— Итак, допустим: тревожность переросла в нечто более серьезное и он надеялся, что вы найдете другой подход?

— Я собирался воздействовать на состояние тревожности с помощью легких препаратов, а затем, когда он почувствует себя более уверенно, настоять на какой-то разновидности психотерапии.

— Он жаловался на проблемы со сном?

— Вега упомянул, что как-то ходил во сне. Жена проснулась в три часа утра и увидела, как он выходит из комнаты. Когда на следующий день она спросила об этом, он ничего не помнил.

— Значит, он говорил о жене?

— Описывая этот случай, он ссылался на жену, но добавил, что на ее слова трудно полагаться, поскольку она пьет снотворное. Что-то — помимо ее рассказа — убедило Вегу, что его лунатизм не выдумка, но он не захотел сказать, что именно. Не забывайте, это была первая консультация. Я полагал, что еще успею вытянуть из него информацию.

— То есть он не производил впечатления человека, способного наложить на себя руки?

— Определенно нет. Подобные психические нарушения не редкость. Он не был слишком возбужден или противоестественно спокоен — два этих пограничных состояния говорят об опасности. Вега хотел избавиться от тревоги и боялся еще одного приступа паники. Все это хорошие признаки.

— Похоже, он хотел быстрого решения. Без лечения.

— Мужчины неохотно обсуждают свои сокровенные мысли или постыдные поступки даже с врачом, — сказал Родригес. — Гораздо лучше, если проблему может решить таблетка. Увы, не только больные, но и многие врачи считают, что медицина не больше чем охапка лекарств, а психофармакология — ответ на все вопросы.

— Так, по-вашему, сеньор Вега был человеком с проблемами, но не способным на самоубийство?

— Жаль, что я ничего не знал о его жене, — вздохнул Родригес. — Если у человека напряженная работа, дома нет покоя, а возможно, и любви… в такой ситуации встревоженный разум может впасть в отчаяние.

Фалькон сидел, забившись в угол машины, Феррера — за рулем. Неужто интуиция его подвела? Пока не было убедительных доказательств в поддержку версии убийства. Вариант самоубийства с каждой беседой выглядел все реальней.

Рамирес позвонил из офиса компании «Вега Конструксьонс» и сказал, что Сергей был легальным иммигрантом, а у Серрано и Баэны теперь есть его фотография, с которой они ходят по Санта-Кларе и Сан-Пабло.

Кабелло жили в фешенебельном квартале Порвенир в пентхаусе дома, построенного в семидесятые годы, на улице Филиппа Второго, напротив зала для игры в бинго.

— Где только люди находят время и деньги для игры в бинго? — проворчал Фалькон, когда они поднимались в квартиру.

Из какой-то дальней комнаты доносились крики: Кармен билась в истерике. Утром из Барселоны приехал ее муж, сейчас он был рядом с женой, пытаясь ее успокоить. На диване сидели подавленные дети Кармен и Марио между ними. Сеньор Кабелло провел полицейских в гостиную. Феррера опустилась на колени возле детей, и через несколько мгновений они уже возились и хихикали. Сеньор Кабелло пошел к дочери, но вернулся с зятем. Они вышли в кухню.

— Она не хочет видеть тела, — сказал зять.

— Они будут за стеклянной панелью, — пояснил Фалькон. — Покажется, что они спят.

— Я поеду, — спокойно и решительно сказал сеньор Кабелло.

— Как ваша жена? — спросил Фалькон.

— Состояние стабилизировалось, но все еще в реанимации без сознания. Буду признателен, если вы потом отвезете меня в больницу.

Фалькон сел на заднее сиденье к сеньору Кабелло, и Феррера влилась в предобеденный поток машин. Старик держал свои натруженные руки на коленях и не отрываясь смотрел на скрученную на затылке и заколотую шпильками косу Ферреры.

— Когда вы видели Лусию в последний раз? — спросил Фалькон.

— Мы у них обедали в субботу.

— Сеньор Вега был дома?

— Он приехал к обеду. Обкатывал новую машину.

— Как себя чувствовала ваша дочь?

— Думаю, вам уже известно, что она была нездорова. Она болела с рождения Марио, — сказал он. — Видеть ее в таком состоянии всегда было нелегко, но тот обед ничем не выделялся. Все шло как обычно.

— Я задам вопросы, которые могут причинить боль, — предупредил Фалькон. — Вы ближайшие родственники, только с вашей помощью мы сможем начать разбираться в личных отношениях вашей дочери и сеньора Веги.