Рассвет - Дэниел Краус Страница 14

– Не подходи близко, – сказал Луис. – Ты можешь заразиться.

– Думаешь, это какая-то болезнь?

Табурет упал, и это был самый громкий звук за ночь. Джон Доу даже не вздрогнул, хотя табурет ударился о плитку в двух сантиметрах от его лица. Несколько секунд он смотрел на табурет, словно оценивая добычу. Его шея снова изогнулась, и он посмотрел на Луиса и Шарлин. Его рот открывался и закрывался, открывался и закрывался, струйки слизи тянулись от верхней челюсти к нижней. Труп уперся руками в пол и двинулся к ним.

– Уколю его в задницу, – сказала Шарлин. – Внутримышечно.

– Не делай этого!

– Почему нет, мать твою?

Луис отступил на пару метров, подальше от Джона Доу, и потянул Шарлин за собой.

– А если это не сработает?

– Акоцелла! Здесь столько яда, что можно свалить тираннозавра!

– Подумай! Он не дышит. У него нет легких. У него даже сердца нет! Что сделает миорелаксант?

– А на чем он тогда работает? На батарейках?

Луис выругал себя за резкий тон.

Ответы есть. Сохраняй спокойствие и профессионализм.

Он внимательно осмотрел эту штуку – нет, труп. Джон Доу переводил глаза с него на Шарлин. Его губы скривились, обнажив зубы. Мышца на боку непроизвольно дернулась – Шарлин была права. Какой-то источник питал мозжечок этого существа. Проследив за гротескным передвижением трупа, Луис заметил, что его смартфон лежит на столике и светится от уведомлений.

– Как насчет беспроводной связи? – прошептал он. – У нас всех в руках маленькие компьютеры, которые излучают неизвестно что. Может, какой-то левый сигнал кривым камертоном воздействовал на Джона Доу.

– Это и так безумие, – сказала Шарлин, – не сходи с ума еще и ты.

«Она права, – сказал себе Луис. – Его нельзя привязать ремнями к столу или поставить на полку для изучения». Это был выкидыш, если вовсе не неудачное перерождение на волне гнилых околоплодных вод. Как и у Розы в ванной, возможно, задача Луиса состояла в том, чтобы позаботиться об этом выкидыше. Чтобы никто другой этого не увидел.

– Ты не станешь думать обо мне хуже, – тихо спросил он, – если я убью его?

Шарлин повернулась к нему. Ее халат прижался к его.

– Как ты и сказал, – ответила она. – Он уже мертв.

Луис посмотрел в северо-восточный угол комнаты и почувствовал, что Шарлин проследила за его взглядом. Хотя она никогда не спрашивала об этом, она должна была знать о стоящем там шкафчике в черно-желтую полоску с надписью «ПОЛИЦИЯ». На некоторые вопросы есть очевидные ответы, особенно в стране, где массовые расстрелы едва ли не на первой полосе в новостях. Луис вспомнил, как голосовал против необходимости самообороны, заявив, что предпочел бы потратить бюджет на латексные перчатки. Теперь ему нужно было то, что находилось в этом шкафчике. Это было похоже на поражение, на капитуляцию разума перед хаосом, бороться с которым всегда было его работой как врача.

Он нежно взялся за связку ключей в руке Шарлин. Потянул, но она отстранилась. Это произвело такой же эффект, как в некоторых сценах из романтических фильмов, которые он иногда смотрел с Розой, когда женщина дергала мужчину за галстук, чтобы притянуть его ближе.

– Позволь мне. – Она улыбнулась как могла и пожала плечами. – Я твой динер.

Она произнесла это как надо, и Луис понял: Шарлин всегда знала, как это сказать, и говорила неправильно для комического эффекта – ну или чтобы потешить его самолюбие. Он ненавидел себя за то, что думал о Шарлин хоть на йоту хуже, чем она того заслуживала.

Он хотел улыбнуться в ответ, но застыл: Джон Доу влажной рукой звучно шлепнул по кафелю.

Луис бросился в угол. Как и ожидалось, руки тряслись сильнее, чем у Шарлин, но с третьей попытки он вставил ключ в замочную скважину шкафа. Отодвинув засов, проржавевший от долгого неиспользования, он открыл дверцу. Он знал, что внутри, и ожидал увидеть то, что увидел, но все же помедлил, прежде чем снять перчатки. Латекс мог соскользнуть, а Луис очень уж нуждался в надежной хватке.

Он взял с полки предварительно заряженный револьвер тридцать восьмого калибра.

Шарлин споткнулась, и по комнате разнеслись эхом беспорядочные удары. Луис заторопился. Пистолет был таким тяжелым, что ему показалось, будто пол трескается под его весом, бетонный фундамент здания осыпается, земля рушится и гибнет человечество. Он сморгнул это видение и, обливаясь потом, повернулся. Шарлин, не отрывая взгляда от пола, отступила от трупа. Тот, преследуя ее, запутался в компьютерных проводах. Джон Доу перекусил проводку, вжимая резцы в кабель принтера с такой силой, что содрал изоляцию.

Стоявший рядом с Шарлин Луис снял револьвер с предохранителя и приставил его к голове Джона Доу. Это было правильно, но он ждал, что Шарлин остановит его.

Она этого не сделала. Луис сосредоточился на спусковом крючке, а не на голосе из глубины сознания, который шептал, что на выкидыш надо реагировать иначе. Он понимал, что пути назад не будет.

Луис выстрелил, и во второй раз за этот день Джон Доу скончался.

8. Шестьдесят четвертый этаж

Череп трупа разлетелся на мелкие кусочки, заляпав спину и ноги мертвеца. Розовато-серое вещество, бывшее когда-то мозгом «важного человека», разлетелось по кафелю. Свет, оживлявший белые глаза, потускнел. Тело осело на пол, обмякшее, как отбивная, за исключением головы, которая все еще была опутана компьютерными кабелями. Кровавые слюни – последнее, что дал миру Джон Доу, – потекли по шнуру питания.

Луис привалился к стойке. Шарлин прижалась к нему.

Они тяжело дышали, пока сердца не вошли в ритм.

– Вот кошмар-то, а? – прохрипела Шарлин.

– Точно, – сказал Луис. – Кошмар.

Он обвел взглядом лабораторию. Кровь и слизь, красное и желтое, были размазаны повсюду. Инструменты для вскрытия разметало, как будто от взрыва. Перевернутый стул. Распростертое тело, погибшее от пули, выпущенной им самим. Он, Луис Акоцелла, помощник судмедэксперта из Сан-Диего, застрелил кого-то. Что бы сказали об этом местные СМИ? Он ощутил револьвер в своей руке и зашипел, как будто тот был горячим. Огляделся по сторонам, желая, чтобы его унес прочь вихрь. Снова поставил револьвер на предохранитель и осторожно положил в карман униформы.

Шарлин громко сглотнула.

– Беспроводные сигналы, батарейки. Что угодно. Что-то заставило его мозг посылать сигналы конечностям. В… рот.

– У него началось трупное окоченение. Он был весь изрезан к чертовой матери!

Шарлин задрожала, прижимаясь к нему. Луис ощутил, как она вся напряглась, прежде чем подойти к столику, где лежал телефон. Рассмеялась:

– Кому бы позвонить?

– Отец говорил, что Бог забирает людей, когда приходит их