Чародей смерти - Винсент Клиш Страница 12

— Позвольте ответить вопросом на вопрос, — сказал он. — Представьте, что вы сейчас беседуете с другом убийцы. Человеком, который знает его двадцать лет. Что он скажет? Насколько хорошо вы знали друг друга? Мог ли он представить, что его лучший друг будет убивать женщин молотком… а потом брать пилу?

Он посмотрел на Керна.

— Что бы он ответил?

— Мне часто приходится разговаривать с такими людьми, — сказал Керн. — И каждый раз я думаю об одном: что страшнее — знать, на что способен человек… или понимать, что на это способен любой.

Он сделал короткую паузу.

— Даже лучший друг.

— Lupus est homo homini, — сказал Брюске. — Человек человеку волк.

В этот момент из подсобки, раздвинув занавес из деревянных бусин, вышла молодая женщина.

— Она собиралась встретиться с подругой, — сказала она.

— Это Сильвия, моя дочь, — пояснил Брюске.

Фукс заметила, что глаза девушки покрасневшие — недавно плакала.

— Вы знаете, с какой именно подругой? — спросил Деннис, доставая блокнот.

— Она ни с кем не встречалась.

— Откуда вы знаете?

— Потому что никакой подруги не было. Она всегда говорила так: «Встречаюсь с подругой». Я давно к этому привыкла.

— Расскажите, — мягко сказал Керн.

— Она искала того же, что и все мы. Мужчину на всю жизнь. — Девушка пожала плечами. — Найти такого трудно.

Фукс чуть улыбнулась.

— Это правда.

Деннис заметил, что в этот момент она на секунду взглянула на Керна.

— Похоже, мужчину на всю жизнь она так и не нашла, — тихо сказала Сильвия. — Только мужчину для смерти.

Она опустила глаза.

— Я запишу вам бары, куда она ходила.

И почти сразу исчезла за занавесом.

Брюске поднял густые брови.

— Чтобы ответить на ваш вопрос, — сказал он, — я почти её не знал. Хотя она работала у меня четыре года.

Он взглянул на газетный заголовок.

— Видите ли, настоящая трагедия — не смерть человека. Настоящая трагедия в том, что понимаешь благодаря ей. О мёртвом. О себе. И о том, сколько всего вы не успели друг другу сказать.

Он сложил газету.

— Даже волки так не поступают. Постарайтесь сделать так, чтобы этот человек больше никогда никому не смог причинить подобного.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

BKA (Bundeskriminalamt) — Федеральное ведомство уголовной полиции Германии.

Forever yours (англ.) — «навсегда твой».

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 10

Зеркала не выносят приговоров. Их ремесло скромнее: показывать то, что перед ними находится. Ни прибавить, ни убавить они не способны. Суд вершит тот, кто смотрит.

Руфус уже более часа сидел в гримёрке и глядел на своё отражение. Боль в спине сегодня держалась на четвёрке — по его собственной шкале от одного до десяти. Вчера было хуже. Эту шкалу однажды посоветовала ему врач: так, мол, легче замечать перемены изо дня в день.

Сценический костюм был сшит с редкой тщательностью. Изнутри — десятки маленьких крючков и карманов для реквизита. Белая ткань, усыпанная пайетками, мягко поблёскивала. Наряд, пожалуй, немного старомодный — но всё-таки не настолько, как фрак с цилиндром.

Руфус медленно вдохнул, затем выдохнул.

Гнев требовал узды.

На самом деле его звали Дирк Вайрих. Но этим именем его давно уже никто не называл.

В детстве у него жил кот — приблудный, однажды просто вошёл во двор и остался. Мальчик назвал его Руфусом. Бабушка, у которой Дирк рос после ранней смерти родителей, сперва терпела животное. Но вскоре руки у мальчика всё чаще покрывались царапинами.

Терпение старухи оказалось не безграничным.

Однажды кот исчез. Позже Дирк узнал, что бабушка отвезла его в приют. Мальчик плакал несколько дней подряд и умолял вернуть друга.

— Твои родители умерли слишком рано — хочешь и сам? — говорила бабушка. — Ты хоть понимаешь, какую заразу таскают эти твари?

Она повторяла это снова и снова.

Бабушка была женщиной строгой. И всё же то, что Дирк тогда считал тяжёлым воспитанием, позже показалось ему почти благом.

Много лет спустя.

Когда её разум начал медленно гаснуть.

В те дни, устав от его слёз и просьб, бабушка повела мальчика в магазин игрушек. Пусть выберет себе что-нибудь взамен.

Полки ломились от соблазнов. Мир за дверью магазина оказался ярким и шумным. Плюшевые звери, вертолёты, мячи. Глаза Дирка давно не сияли так, как в этой маленькой лавке, куда бабушка обычно никогда его не водила.

Но никакая игрушка на свете не могла заменить Руфуса.

Так он думал.

Пока не остановился перед одним из стеллажей.

Там лежала коробка. На крышке — человек во фраке, вытаскивающий из цилиндра кролика. Другим это изображение, возможно, показалось бы нелепым. Но мальчик смотрел на него так, будто увидел нечто совершенно иное.

— Набор фокусника!

Обычно дети быстро теряют интерес к подобным игрушкам. Стоит им понять, что даже самый простой трюк требует долгих упражнений и ловкости пальцев, как дело заканчивается парой фокусов для родителей. Те либо делают вид, что поражены, либо сразу объясняют секрет. После чего коробка отправляется в шкаф.

И покрывается пылью.

С Дирком всё вышло иначе.

Он проводил в комнате целые дни. Перекатывал шарики между пальцами — снова и снова. Учился двигать пальцами по отдельности. Тренировал карточные трюки.

Вскоре ему стало тесно в пределах одного набора. Появились книги о магии — одна, другая, третья. Бабушка даже поощряла это увлечение: внук сидел дома и занимался делом, которое казалось ей вполне безобидным.

Руфус мог днями не выходить из комнаты.

Времени у него было достаточно.

Друзей — не было.

В местном магазине фокусов он начал посещать занятия. Там его талант заметили довольно быстро. Один известный в городе иллюзионист взял мальчика под своё покровительство и стал давать ему уроки.

Именно этот человек подготовил Руфуса к вступительным экзаменам в Magischer Zirkel — немецкое объединение фокусников.

В девять лет он уже прошёл этот экзамен.

Позже выиграл несколько небольших конкурсов.

Перед одарённым мальчиком могла открыться блестящая сцена.

Но однажды случилось несчастье.

В бассейне.

После этого прошло двадцать лет, прежде чем Руфус снова вышел на сцену.

Иногда ему было легче смотреть на своё отражение. Иногда — почти невозможно. За жизнь его лицо менялось так часто, что память и зеркало перестали совпадать. Он уже не вполне понимал, какое из изображений — настоящее.

Теперь он сидел в гримёрке клуба «Mes Amis» и ждал начала выступления.

Ему нравилась эта тишина. И старые афиши на стенах — когда-то такие же висели у него в подвале. Гул зрителей, медленно заполнявших