Путешественник Книга 1 - Олег Ефремов Страница 56

Ребята честно старались. Один пытался загипнотизировать камень, вторая его вылечить. Выглядело, да и звучало абсурдно, словно психов выпустили на прогулку, а они не туда забрели. Я просто рассматривал экспонаты визуально, выискивая похожие на те, что видел в ином мире. Там они были обработаны, но без огранки, имели вид округлого голыша бело-голубоватого цвета. При вливании магии вспыхивали внутри малой искоркой, словно внутрь поместили светодиодную лампочу, при этом накопители прозрачными не были. Здесь камни были необработанными с разными вкраплениями другой породы, сложно идентифицируемые на первый взгляд. Поэтому читал и пытался припомнить, как тот или иной полудрагоценный камень выглядит в изделии. Отобрал похожие экспонаты: топаз, петерсит, в нем тоже наблюдался синеватый оттенок, опал, лунный камень, лазурит, ларимал, лабрадорит, кунцит, кианит, кальцит, иолит, хризокколу, дюмортьерит, азурит, апатит, ангелит, амазонит, александрит и даже авантюрин, хотя он голубым не был, но в нем сверкали искорки. Все это добро свалил перед ребятами, которые уже пару раз слили ману впустую. Сейчас они отдыхали, восстанавливая запас.

— Оболенский, ты понимаешь, что мы за день не управимся со всеми камнями? Сюда необходимо было привозить всю нашу группу первокурсников, тогда был бы шанс прошерстить тут все, — Клавдия разглядывала камни с синими и голубыми оттенками, любуясь природной красотой минералов.

— А нам сегодня и не нужно проверяить все. Главное вот эти просмотрите и самые тяжелые, крупные экземпляры, относящиеся к магнитным сплавам и метеоритным кускам. А остальные непроверенные мы сложим в багажник и заберем с собой в училище, там и определим магическую их составляющую.

Далее Клавдия и Санек вливали ману уже в те камни, что отобрал. Но ни в одном не вспыхнула магия. Ребята разочарованно откладывали их в сторону.

— Мне кажется или камни становятся теплыми и мягче на ощупь? — передыхая, проговорила юная целительница. Я от нечего делать покрутил ее камни в руках. Они и вправду мне показались немного теплее и уже не с такими резкими гранями отколотой от скалы породы.

— Фигня какая-то, но ты права. Это, скорее всего, совпадение, а камень просто нагрелся в руке, — выбрал самый неприятный камушек с острыми краями, об который легко можно было порезаться, и положил перед Клавдией.

— У меня похожая фигня. Камни, наоборот, становятся прохладнее, а на душе появляется спокойствие вечного бытия, — написал в блокноте и передал свои накаченные магией камни Санек. Я подержал в руке и тоже ощутил прохладу скальной породы, открытой всем ветрам и снегам в горном ущелье. Вот только накопителями эти голубоватые булыжники не стали, хотя, судя по сомнительным эффектам, крохи маны все же впитали.

— Хорош рассиживаться, пошли перекусим в машину. Время обеда давно прошло, вот и мерещится всякое с голодухи, — решил, что ребятам, так часто сливающим ману, подкрепиться не помещает. Когда спустились по лестнице и отперли изнутри закрытые двери, то ни машины, ни Федора, спящего в ней перед крыльцом, не обнаружили. Я осознал, что здесь мы застряли надолго и в училище через пять дней навряд ли вернемся…

Глава 23

Поиски водителя

Когда не обнаружил машину перед музеем, то первым делом подумал о том, что Федор снова предал мой род. Злость закипела бурным потоком, захотелось найти и прибить гада, посмевшего в очередной раз обмануть Оболенских. Но успокоившись и осмотрев место, где стоял автомобиль, не увидел свежих следов отъезжавшего авто. А уж следы читать меня научили. На разрушившейся от времени дороге при развороте должна примяться высохшая трава, быть сдвинутыми раскрошившиеся кусочки асфальта, заметны остатки резины, если бы Федор решил газануть с пробуксовкой, но ничего из этого не было.

— Шофер вместе с машиной пропали из этого мира, нам нужно найти и вернуть их обратно, — огорошил неприятной новостью своих напарников.

— И как это сделать? Ведь накопителей так и не обнаружили, и что будет, если мы не вернемся? — Смирнов, испугавшись, строчил в блокноте вопросы один за другим.

— Хана будет и нам, и всему училищу, но есть один незамысловатый способ, можем попробовать, — Клавдия как-то загадочно на меня посмотрела, облизнув язычком верхнюю губу.

Я стал пятиться назад в сторону музея, решив там притвориться неодушевленным экспонатом, хоть минералом, хоть бивнем мамонта. Главное, чтобы меня не трогали несколько сотен лет или лучше тысячелетий. Клавдия что-то зашептала на ухо Смирнову, отчего у парня расширились глаза. Он, как болванчик, закивал головой, явно соглашаясь с задумкой девушки. Я же рванул к лестнице, стараясь сбежать подальше, видя, как Санек закрывает входные двери на толстый засов. Ситуация с каждой минутой перестает мне нравиться все меньше и меньше. Клавдия, хитро улыбаясь, движется по лестнице вслед за мной. Ощутил себя загнанным зверем, ведь отпор девчонке дать не могу. Загнав меня в зал к экспонатам, она прикрыла дверь за собой.

— Оболенский, перестань заниматься херней, все равно я тебя сегодня поймаю, — она бегала за мной по кругу, благо помещение позволяло, в центре тоже располагались витрины с камнями. Смирнов заглянул в этот зал и заржал, видя игру в догонялки. Потом присоединился к охоте, встав на сторону девушки, попытавшись меня зажать в угол.

Расставив широко руки, Фантазер приближался. Усилием воли остановился, разрешив себя все же поймать. Клавдия, пунцовая и растрепанная, приблизилась, немного смущаясь.

— Думаешь, мне этого хочется, Оболенский? Да я на парней даже не смотрю, чтоб ты знал. Просто иного выхода нет, вдруг Федора убьют, пока ты носишься, как полоумный? — а вот это мне не пришло в голову и стало немного совестно.

— Давай, я готов, — зажмурил глаза, ожидая, как в прошлый раз грубого насилия над собой.

— Смирнов, отвернись, а то сам будешь целовать Оболенского, — Клавдия сделала последний шаг, и ее мягкие губы прикоснулись к моим. Она нежно провела язычком, снова целуя. Той жесткости и доминирования, как прежде, не было. Ее тонкие пальчики проникли под куртку и поглаживали торс сквозь ткань рубашки. Я лишь сглотнул, но страшно мне не было, неприятные ощущения тоже отсутствовали. Чуть подался вперед, разомкнув губы, приоткрыл один глаз. Залившись краской, Клавдия стояла, прикрыв глаза, продолжая нежно меня целовать. Спустя минуту поцелуй стал более жарким, меня окатило странной волной, снизу тоже всё ожило. Понимал, что такой способ, когда у меня отсутствует страх и злость, навряд ли перекинет