Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин Страница 5

с операциями валютного управления. Естественно, возникали неточности, которые приводили к конфликтам с главным бухгалтером банка. В связи с этим Ольга поставила Тополеву первоочередную задачу: компьютеризировать этот процесс и перевести его из ручного управления в автоматическое. Гриша довольно оперативно справился с этой проблемой. За полтора месяца он сумел перевести бумажный бухгалтерский документооборот в электронный формат, за что получил внеочередную премию и уважение сослуживцев.

Григорий быстро сдружился с Кириллом, Женьком и Александром — вместе они частенько ходили обедать в ближайшую к работе пельменную. Саша Щелкунов был очень образованным и эрудированным мужчиной двадцати пяти лет. Он недавно закончил университет и считался молодым специалистом; при этом был на хорошем счету у руководства банка, и его частенько приглашался на совещания и заседания правления. Кроме него в установлении корреспондентских отношений, которые стали основным направлением деятельности почти всех кредитных учреждений страны с валютной лицензией, никто в Супримэксе не понимал. Ему предстояла огромная работа по открытию счетов в зарубежных банках, поэтому для него даже выделили отдельный кабинет и пообещали взять помощницу. Александр, узнав о том, что Гриша в совершенстве владеет английским языком, частенько приглашал его к себе для совместной работы со сложными договорами и заковыристыми письмами от контрагентов.

Кирилл и Евгений, напротив, были разгильдяями и походили на Тимона и Пумбу из мультфильма «Король Лев». Уточкин был высоким худощавым молодым красавцем, а Женя — маленьким, толстеньким малосимпатичным мужчиной средних лет. Они оба действительно нашли друг друга. Вечно подтрунивали над собой и другими, рассказывали анекдоты и смешные истории, ссорились и мирились с сослуживцами, разыгрывали коллег, но при этом их обоих любили в коллективе за доброту и безотказность, многое прощали и на многое закрывали глаза.

Ребята вечно старались получить левый заработок на халяву и очень любили посплетничать о коллегах. Они довольно точно угадывали настроения валютного рынка, в отличие от их начальника Золкина, и использовали его ошибки в своих личных интересах. С утра, до открытия торгов на бирже, Кирилл ходил в сберкассу через дорогу от Супримэксбанка и выяснял там курс покупки и продажи долларов или немецких марок. Обнаружив значительные расхождения с курсом в его обменном пункте, он возвращался в офис, вместе с Женьком обходил всех коллег с просьбой одолжить кто сколько сможет на несколько часов, затем они покупали валюту там, где подешевле, и продавали, где подороже. Затем возвращали заемные средства людям, а прибыль делили пополам. За месяц таких операций могло быть несколько, так что такая торговля приносила им сотни долларов дополнительного дохода. Поначалу Золкин не замечал этих шалостей, потом пытался не обращать внимания, но когда сам стал делать много ошибок, а подчиненные, соответственно, — больше зарабатывать, то мирится с этим не захотел и запретил им обоим проводить операции в личных целях в обменном пункте банка.

Ребятам нестерпимо было видеть, как их возможные заработки утекают меж пальцев. Они подумали и решили включить в свою схему Гришу. Поведав ему о своем ноу-хау и объяснив причину обращения, они, чтобы вызвать у Тополева доверие, посвятили его во все известные им тайны Супримэкса.

— А ты знаешь кто такой наш Андрей Давыдович Дробинин? — спросил Кирилл своего потенциального партнера по бизнесу, связанному с обменом валют.

— Президент и хозяин банка, — четко ответил Григорий.

— Нет, это понятно! А кем он был до этого, знаешь?

— Нет, не знаю.

— О далеком прошлом Андрея Давыдовича история скромно умалчивает, — начал свой рассказ Уточкин. — По слухам, в начале девяностых его уволили из рядов Советской армии с диагнозом «шизофрения». Может, и так. Почти все гении, в том числе и злые, обладали психическими аномалиями. Но по части экспроприации банков Дробинин всегда демонстрировал холодный ум и горячее сердце, хотя действовал не очень чистыми руками. Однако, все по порядку… — Кирилл сделал многозначительную паузу и продолжил. — Говорят, карьера Дробинина начиналась с азартных игр. На юго-западе столицы он слыл известным карточным шулером, опустошающим карманы теневых советских миллионеров. Тогда же упорно циркулировали слухи о его связях с уголовным миром, в том числе с бывшим боксером и влиятельным московским авторитетом Владимиром Толмачевым по кличке Толмач. Два года назад наш Давыдович впервые «всплыл» в одном из крупных государственных учреждений столицы — Кунцево-банк. Управляющий Анатолий Соломин неожиданно передал ему доверенность на управление паями подконтрольной организации. По нашим с Женьком непроверенным данным, этому предшествовала любопытная экскурсия Соломина по живописным окрестностям столицы, которую организовал Дробинин. Анатолия Сергеевича провезли по набережной Москвы-реки вдоль вереницы припаркованных иномарок с крепкими молодыми людьми пацанской внешности, после чего Соломина долго уговаривать не пришлось. Буквально следом произошло еще одно событие: Толмача убили несколькими выстрелами в голову прямо на ступеньках того же финучреждения. Так Дробинин стал единоличным его владельцем, переименовав впоследствии в Супримэксбанк.

— Ну, как интересно? — спросил Женя их молодого сослуживца.

— А откуда вы все это знаете? — с восторгом и недоумением переспросил Гриша.

— Мы уже год здесь работаем и всю подноготную выяснили! — с гордостью ответил Уточкин и продолжил: — Мы ни в коей мере не утверждаем, что наш шеф причастен к убийству Толмача, но на протяжении всей его таинственной карьеры подобные криминальные происшествия сопутствуют ему с завидной регулярностью. И почти всегда неприятности у людей возникают в момент максимального противостояния с Дробининым. Ему это неизменно оказывается на руку и кардинально меняет всю ситуацию.

— И вообще мы думаем, что Давыдович развивать банк не собирается. Выкачает все активы из него — и обанкротит.

— Почему вы так считаете? — рассерженно спросил Григорий, не любивший беспочвенных обвинений.

— Он и его ставленники не умеют зарабатывать! Они просто не знают, как это делать, а вот траты у них колоссальные — не под стать нашим доходам. Так что увидишь: долго мы не просуществуем, — спокойно пояснил Женя, имеющий опыт работы в банковской сфере еще со времен социализма восьмидесятых годов.

Андрей Золкин был самым таинственным и закрытым сотрудником. Близкий друг Дробинина занимался покупкой-продажей наличной валюты оптом, проворачивая миллионы долларов. Торговал по старинке — по телефону, не используя современные информационные технологии и новшества того времени — например, терминал «Рейтерс», которые начали устанавливать у себя ведущие банки столицы. В связи с этим он частенько недозарабатывал, а иногда даже и работал в убыток. Интернета тогда еще не было, поэтому об изменениях в курсах валют он узнавал у знакомых дилеров, когда звонил им с предложением сделки. Естественно, никакой аналитики он не вел, а о техническом или фундаментальном анализе и слыхом не слыхивал. Его торговля была схожа с игрой в казино: когда захотел