Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова Страница 26

Все это значило, что звонили из германского посольства в Лондоне и Дорну теперь необходимо выехать в Германию и явиться на Принцальбертштрассе.

Дорн был обескуражен. Что случилось? Ему предложат новое задание? Или его отзывают? И как на зло, где-то загулял Фриц… Но что бы ни было, ехать придется. И до отъезда необходимо увидеться с Багратиони и Венсом, эти встречи неотложны.

Секретарь Венса, внимательно выслушав по телефону Дорна, отправился доложить патрону. Вскоре в трубке раздался голос мистера Ричарда.

— К моему великому сожалению, сэр, — начал Дорн, — я должен по делам фирмы срочно вылететь сегодня в Берлин.

— Вот и отлично, мистер Дорн, — бодро остановил его сожаления Венс. — Наши дальнейшие переговоры вряд ли будут иметь смысл без твердых договоренностей. Так что немедленно приезжайте ко мне. Нам есть о чем поговорить именно накануне вашей берлинской поездки.

И Дорн отправился в Сити.

Его всегда поражала немноголюдность этого замкнутого лондонского мирка — города в городе. Казалось, омнибусы здесь ездят быстрее и тише, а редкие прохожие идут деловитее и безмолвнее.

Когда в тридцать третьем году Дорн оказался наследником деревообрабатывающего предприятия в Швеции, он полагал тогда, что это связано лишь с закреплением его легенды разведчика. Теперь же понял, насколько был дальновиден Центр, давая «добро» на переход Дорна в новое качество — бизнесмена, дельца. Политика и бизнес связаны в мире капитала нерасторжимо. Дела его лесообрабатывающей фирмы все больше внедряли Дорна в мир бизнеса, и вести их нужно было как следует — кому интересен никудышный делец, а это значит: конкурировать, маневрировать, следить за биржей, покупать и продавать, открывать и закрывать филиалы, нанимать и увольнять… Дорн не без основания полагал, что наиболее перспективными контрагентами в Лондоне среди самых разнообразных возможностей деловых контактов для него как для разведчика могут стать промышленники и биржевики из окружения руководителя британских фашистов баронета Мосли.

Венс не скрывал своей принадлежности к Британскому союзу фашистов и, как дал понять Дорну, ведал в БСФ финансовыми вопросами. Намекнул Венс и на то, что, если они с Дорном поймут друг друга, он сможет увидеть в Дорне, во-первых, источник пополнения казны БСФ, во-вторых, посредника между британскими и шведскими фашистскими организациями для установления более тесных идеологических и политических контактов. Дорн же при этом может рассчитывать на поддержку своей молодой фирмы в Сити и на бирже. Но больше всего Венса интересовала возможность с помощью Дорна организовать еще один канал прямой связи с нацистскими кругами, которые непосредственно занимаются промышленностью. В этом мнении Венс окончательно утвердился, после того как навел тщательные справки и выяснил, что шведские контрагенты Дорна близки к Линдхольму, одному из лидеров шведских фашистов. Из шведских источников Венс узнал, что контакты с людьми Линдхольма Дорн устанавливал по указанию ведомства Гейдриха. Так что внезапный отъезд Дорна в Германию не казался Венсу таким уж внезапным, он нашел, что отъезд этот пришелся весьма кстати…

— Я думаю, — сказал Дорн Венсу, когда они оба — хозяин с сигарой, гость с сигаретой — расположились друг против друга в мягких удобных креслах, — начать новое дело…

— Все же решили ставить бумажную фабрику на островах? — брови Ричарда вскинулись изумленно. Но Дорн понял, что это притворное удивление. — Не боитесь конкуренции с нашими старыми фирмами? Я понимаю, фабрика станет вам дороже шведской, но зато сократятся расходы на транспортировку продукции. И все же старые фирмы, завоевавшие доверие… Не боитесь?

— Не слишком. Двойная выгода для вас. Я вкладываю деньги, валюту, марки, кроны, а рабочую силу использую британскую.

— Может быть, может быть, — покивал головой Венс. — Тем более впереди экономические трудности. Их не преодолеть ни консерваторам, ни лейбористам. Увы, парламент не принял программу Мосли, трезвую и твердую. Эта программа требует сильной власти, а Британия привыкла считать себя колыбелью демократии. Не тот век, увы, не тот век, людишки распустились, — Венс поморщился. — Видите ли, мистер Дорн, — по вкрадчивой интонации Дорн понял, что Венс приступил к деловой части разговора, — дело в том, что директора концерна и сам, гм, лорд… Ротермир… они посмотрели бы на ваш вклад в наше дело более благосклонно, если бы вы, в свою очередь, оказали нам одну услугу. Речь вдет о более тесных связях с вашими германскими друзьями.

— Шведскими, возможно? — переспросил Дорн, упоминание о его германских связях было неожиданным, раньше Венса интересовали его шведские контрагенты.

Венс не отреагировал на вопрос и продолжал:

— Я хочу сказать, вам было бы уместно проявить немного деловой инициативы и помочь нам упрочить те отношения, которые уже наметились.

— Но для этого нужны люди, — с улыбкой сказал Дорн. — Такие люди, которые пользовались бы доверием в рейхе и здесь. Кстати, такой человек у меня есть. Он мой родственник, занимает в Кенигсберге большой партийный пост, является уполномоченным по выполнению четырехлетнего плана в Пруссии. И самое главное — он доверенное лицо господина Геринга. Его имя Арнольд Банге. Я бы мог прямо переговорить с ним. Но с кем ему лучше иметь дело?

— Хорошо. Кого вы могли бы еще назвать?

Дорн задумчиво потупился:

— Видите ли, сэр, я не готовился к обсуждению данного вопроса. И если сразу назвал Банге, то лишь потому, что это бесспорная фигура.

Помолчали. Наконец Венс сказал:

— У меня тоже есть подходящий человек. Приближенный Геринга. Вам что-нибудь говорит имя Биргера Далеруса?

— Я слышал о нем. — У Дорна чуть было не сорвался вопрос, кто еще бы мог стать посредником, но он решил не торопиться и начать издалека. — Ходят слухи, что ожидаются некоторые изменения в ваших правительственных кругах. Иден, как мне намекали, не слишком любит немцев. А в Сити, насколько мне известно, слышали о моих контактах с Германией и, не скрою, о моих попытках сделать там в свое время карьеру. Все это, боюсь, может неблагоприятно сказаться на моем начинании. А господа, о которых мы говорим, предпочитают прочные отношения.

— Гм, — фыркнул Венс, — что вы имеете в виду?

Дорн понял, что новая постановка вопроса малоприятна Венсу, нажал посильнее:

— Не смею утверждать, все это, возможно, слухи, но, вынужден повториться, неприятные для меня. Якобы новый глава Форин офис в узком кругу, среди членов внутреннего кабинета, распространил некий документ, озаглавленный «Германская опасность». Где гарантии, что претворение в жизнь основных положений этого документа не повлечет за собой, допустим, отказ от услуг иностранного капитала или более крутые меры?

— Мда, — опять хмыкнул Венс. — Что вам возразить! Смотрите… —