Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин Страница 10

учреждений о возможных движениях валют, на чем Гриша с Леной начали неплохо зарабатывать. Леонид и Олег почти каждый день сообщали Лариной о крупных пакетах на покупку и продажу, только чтобы заслужить внимание избранницы, а она, как настоящая дама, томила их в ожидании свиданий и своего решения. Но хорошее быстро заканчивается! Весной 1995 года Гришу пригласили на работу в АвтоВАЗ-Банк на должность начальника отдела с более высоким уровнем зарплаты и процентом от прибыли, а Лена устроилась в быстрорастущий банк по протекции одного из своих ухажеров.

Семейная жизнь Тополевых была счастливой. Оксана с Гришей жили с его бабушкой и дедушкой в четырехкомнатной квартире на Тверской улице. У них был личный автомобиль, по выходным отправлялись на дачу, вечерами долго гуляли по центру Москвы с преданным псом Артошей, делясь друг с другом событиями прошедшего дня. Оксана училась в институте за двоих, посещала все лекции, в точности конспектируя слова преподавателей, чтобы мужу было проще готовиться к сессии. Благодаря имени покойного деда Тополева, который много лет был деканом их учебного заведения, преподаватели университета поддерживали Гришу и позволяли ему учиться без отрыва от работы. Мелкие скандалы с бабушкой, которая никак не могла принять в свою жизнь невестку, случались еженедельно — в основном на бытовой почве. Евгения Львовна постоянно поучала Оксану, как надо правильно готовить и подавать еду мужу, как убираться и даже наносить макияж. Молодую девушку, естественно, эти придирки дико бесили. Она была не из той породы женщин, которые могут промолчать или стерпеть, поэтому частенько открывала рот и выдавала старикам порцию нормативной лексики, которая на какое-то время ставила их на место и заставляла заткнуться. Но бабушкино упорство было сродни глупости, поэтому молодоженам пришлось задуматься о приобретении собственного жилья.

Двенадцатого октября 1994 года президент Ельцин отправил председателя Центрального банка Геращенко в отставку. Тогда же Ельцин дал указание секретарю Совета безопасности Российской Федерации сформировать временную государственную комиссию по расследованию событий одиннадцатого октября.

Второго ноября Совет безопасности заслушал и обсудил доклад «Об итогах работы государственной комиссии по расследованию причин резкой дестабилизации финансового рынка». Было принято решение считать «обвальное падение курса рубля 11 октября 1994 г.» чрезвычайным происшествием, «представляющим угрозу национальной безопасности России». Непосредственной причиной инцидента была названа «раскоординированность, несвоевременность, а порой и некомпетентность решений и действий ряда федеральных органов исполнительной власти, непрофессионализм и безответственность некоторых должностных лиц». В числе последних были названы председатель Центрального банка, его заместитель, директор департамента Центрального банка, министр экономики, исполняющий обязанности министра финансов и его заместитель.

Досталось в решении Совета безопасности и банкирам: генеральному директору ММВБ — за то, что допустил грубое отступление от правил торгов; а также Гусинскому (Мост-Банк), Жуку (Нефтехимбанк), Авену (Альфа-Банк), Судакову (Международный Московский банк) и Овсянникову (Межкомбанк) — за то, что извлекли максимальную выгоду из «спровоцированного обвального падения курса рубля».

Как и предрекала Дерябина, никто из ее знакомой тройки банкиров даже не упоминался.

Любопытно, что выражение «черный вторник» стало крылатым лишь через год. Судя по всему, граждане России решили таким образом отдать дань своему страху перед непредсказуемостью финансовых рынков. С того памятного дня, одиннадцатого октября 1994 года, резко поползли вверх цены на продукты и различные товары; сотни тысяч людей в результате массовых сокращений и закрытия предприятий остались без работы, миллионы пенсионеров и работников бюджетных организаций оказались на грани выживания.

Факт «исчерпания» валютных резервов, о котором Геращенко заявил тринадцатого октября, не подтвердился. Хотя валютные резервы в июле-сентябре 1994 года действительно сократились примерно на два с половиной миллиарда долларов, их было вполне достаточно, чтобы погасить любые атаки на рубль. Согласно данным Центрального банка, валютные резервы денежных властей на начало октября составляли четыре с лишним миллиарда долларов, в то время как общий объем торгов одиннадцатого октября равнялся тремстам десяти миллионам долларов, а интервенции Центрального банка — восьмидесяти миллионам долларов, что составляло менее двух процентов от имевшихся на тот момент валютных резервов.

Тринадцатого октября обменный курс практически вернулся к своему прежнему значению (две тысячи девятьсот рублей к одному доллару), но розничные цены в стране не снизились, а продолжили свое наступательное движение.

В 1994 году в России возникли многочисленные «финансовые», «инвестиционные» и тому подобные компании, которые привлекали денежные средства населения в обмен на свои акции с невероятно высокой доходностью. Собственно, к банковской деятельности данные структуры никакого отношения не имели, в банковскую систему страны не входили, никакими гарантиями надежности не обладали, но, благодаря хорошо раскрученной рекламе, процветали. И все они на деле являлись финансовыми пирамидами, построенными по принципу возрастания количества вкладчиков, за счет средств которых выплачивались дивиденды ранее присоединившимся к мошеннической схеме игроков. После того как финансовые пирамиды обрушивались, обманутые вкладчики начинали предъявлять к государству претензии о взыскании непонятно с кого вложенных ими денежных средств и, желательно, с обещанными процентами. Короче говоря, получился дурдом.

По данным Агентства социальной информации, в начале девяностых годов на территории России существовали тысяча восемьсот финансовых пирамид. Самые известные из них — «Русский дом Селенга», АО «МММ», концерн «Тибет», компания «Хопер-инвест» и «Властелина».

Количество жертв финансовой игры акционерного общества «МММ» по России оценивалось экспертами в размере от пяти до двадцати четырех миллионов человек. «Хопер-инвест» обманул четыре миллиона вкладчиков, а концерн «Тибет» — двести тысяч. Мошенникам (Мавроди, Дрямову, Константиновой, Саломадину и другим) удалось заставить россиян вскрыть такие тайные сбережения, до которых никакая налоговая полиция в мире никогда бы в жизни не добралась.

Но, по законам замкнутой системы, если где-то убыло, то где-то обязательно прибудет. Одни разорялись, теряя последнее, а другие богатели и поднимались вверх по трупам своих конкурентов. Так, семнадцатого ноября 1995 года контрольный пакет государственных акций «Сибирского Никеля» был выставлен на залоговый аукцион, в результате которого его номинальным держателем стала организация «АННЕКСИЯ-Банк», основателями которой были Владимир Потугин и Михаил Проворов.

Залоговый аукцион — это сделка, по итогам которой банк предоставляет государству кредит, получая под залог какую-либо федеральную собственность. Идея создания аукционов принадлежала Владимиру Потугину, а позиционирование сделки заключалось в привлечении дополнительных средств в государственный бюджет.

Подробности проведения аукциона освещали по-разному. Согласно одной из версий, «АННЕКСИЯ-Банк» был единственным претендентом на предоставление кредита: кроме самой организации, заявки подали связанные с ней юридические лица, в том числе банк МФК. По другим сведениям, в аукционе должна была участвовать еще одна компания, гарантом которой выступил банк «Русский кредит». Однако из-за несоблюдения формальных условий до торгов фирма допущена не была. В ходе аукциона стоимость предприятия была увеличена только один раз — на