Паук - Ларс Кеплер Страница 80

Рыба резко останавливается, натягивает леску до предела и разворачивается обратно к крутому берегу.

Свен‑Уве больше не поддаётся попыткам рыбы уйти. Он позволяет крупному гольцу биться в упор о непоколебимую эластичность удилища, пока тот не устанет и его можно будет спокойно подвести.

Через пять минут рыба выныривает, переворачивается на бок и взрывает поверхность каскадом воды.

Свен‑Уве осторожно подтягивает её, следя, чтобы голец держался чуть ниже поверхности и не запутался в тонком поводке.

Он направляет рыбу к себе и даёт ей скользить по верхнему слою воды, затем аккуратно берёт чуть выше жабр и отцепляет мушку.

Он поднимает гольца из воды, разглядывает идеальное тело, серебристые бока и свинцово‑серую спину, целует в округлый нос и отпускает.

Свен‑Уве снова идёт против течения. Он уже не чувствует ног и спотыкается о гладкие камни, но всё же удерживает равновесие и выбирается на сушу.

Светлые облака, кажется, нависают над тёмно‑серыми горными вершинами.

Он кладёт удочку на мох и успевает только снять рюкзак, как телефон снова начинает вибрировать.

— Кранц, — отвечает он, чувствуя на ладони лёгкий запах рыбы.

— Меня зовут Йона Линна, — говорит мужчина с финским акцентом. — Я детектив «Управления по борьбе с преступностью».

— Сейчас я в отпуске. О каком деле идёт речь?

— Это связано с одной из ваших бывших пациенток, — объясняет мужчина. — У вас есть возможность встретиться?

— Конечно. Я сейчас примерно в ста пятидесяти километрах к востоку от Рейкьявика.

— Вы сами вяжете мушки?

— Да, — удивлённо отвечает Кранц, оглядываясь. — Можно сказать, это хобби.

— Вы помните пациентку по имени Мара Макарова? — спрашивает Йона.

— Полагаю, что детектив «Управления по борьбе с преступностью» знаком с законами о конфиденциальности. Значит, Мара сделала что‑то особенно глупое.

— Она подозревается в шести убийствах.

— Вы не ошиблись?

— Какой она была пациенткой?

— Сперва невероятно тревожной, хотя лечение проходило успешно. Мы снизили дозу лекарств до стабильного минимума и в конце концов перевели её на амбулаторное лечение.

Свен‑Уве садится на камень и рассказывает детективу всё, что помнит о знакомстве с Марой и её травматическом опыте, затем описывает свой подход к психотическим высказываниям пациентов как к чему‑то, что нужно воспринимать всерьёз.

— Именно поэтому я поступил так, как посчитал нужным, — объясняет он. — Я записал воспоминания Мары и связался с офицером, в чьё ведение находилось дело.

— Вы помните его имя?

— Сага Бауэр.

— Как она отреагировала?

— Выслушала и поблагодарила за помощь. Боюсь, я не знаю, что было дальше.

— Вы помните, что именно вы сказали Саге?

— Не в деталях. Всё записано в дневниках Мары. Речь шла о том, что КГБ или серийный убийца похитил её семью и запер, где‑то неподалёку от… — Он запинается. — Она назвала несуществующее место.

— Вы случайно не помните название?

— Только то, что оно звучало по‑русски. Даявьяб или что‑то подобное. Нет, не уверен… В любом случае Мара утверждала, что сбежала от убийцы, а полиция не стала её слушать, что её просто отвезли в приёмное отделение психиатрии… Она говорила, что смогла бы найти и спасти свою семью, если бы не это.

Свен‑Уве встаёт и смотрит на бурлящую воду, его охватывает внезапный прилив счастья — он останется на реке в полном одиночестве ещё на четыре дня.

— Вы получали какие‑то новости от Саги Бауэр? — спрашивает Йона.

— Нет, но я этого и не ожидал.

— Мара со временем меняла свой рассказ?

— Она перестала упоминать КГБ.

— Она просила вас связываться ещё с кем‑нибудь, кроме Саги Бауэр?

— Нет. Хотя часто спрашивала, не выходила ли с ней на связь Бауэр.

— Она говорила ещё о ком‑нибудь?

— В основном о капитане судна. Она была убеждена, что это тот самый человек, серийный убийца, за которым охотилась Сага Бауэр. Она рассказывала и о своей семье — родителях Иване и Татьяне, сестре Наташе, о маленьком сыне Наташи, Илье.

— О тюремном надзирателе?

— Да, хотя имени не называла.

— О других пациентах из Иттерё?

— Иногда упоминала.

— Кто‑нибудь по имени Яков Фаустер? Мастер Фаустер?

— Нет.

— Юрек Вальтер?

— Не уверен. Но я возвращаюсь в Стокгольм на следующей неделе и могу проверить журналы, если хотите.

— И последний вопрос, — спокойно говорит Йона. — Кто‑то называл Мару «Паучихой». Что вы об этом думаете?

Свен‑Уве снова смотрит на реку, но в мыслях видит Мару и слышит её сдавленный голос.

Он помнит, как часто она рассказывала о пауках, которых видела в плену. О крошечных охотниках, парализующих жертв, оплетающих их паутиной, впрыскивающих яд и растворяющих тело целиком.

***

Йона откладывает телефон и смотрит на церковь Адольфа Фредрика, на крыши, на ратушу и замысловатый шпиль старого полицейского здания.

Он подозревает, что знает, что произошло после того, как психолог связался с Сагой по поводу Мары Макаровой: Сага стала для Мары настолько важной фигурой, что та продолжала обращаться к ней мысленно, даже когда сама приняла на себя роль убийцы.

Йоне нужно поговорить с Сагой — и срочно. Он не верит, что она каким‑то образом помогала Маре. Но даже если бы и помогала, ей лучше сдаться как можно скорее.

Официальных полицейских совещаний пока не было, но СМИ уже начали строить догадки, и обстановка в управлении крайне напряжённая.

Телефон Саги отследили до Сеффле, до задней части разгружаемого фургона.

Также выяснилось, что у неё действительно была связь со Стефаном Броманом: в субботу она подала на него заявление в полицию, обвинив в систематическом потреблении сексуальных услуг.

Кроме того, криминалисты обнаружили следы каустической соды на её мотоцикле и конский волос в одном из рюкзаков.

По распоряжению Манвира в квартире Саги провели обыск, и ситуация легко может перерасти в общенациональный розыск — с последующим вооружённым задержанием. Йона пытается взглянуть на всё глазами Саги и уверен, что она понимает, почему подозрения пали на неё. Как только она справится со своей гордостью, он почти уверен, что она выйдет с ним на связь.

Йона берёт телефон и звонит Моргану Мальмстрёму, чтобы поделиться мыслями.

— Я понимаю, к чему вы клоните, — отвечает Морган после короткой паузы, — но дело в том, что Сага сейчас — одна из наших главных подозреваемых.

— Да, и это ошибка. Ей действительно нужно ответить на множество вопросов