Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 4

— Он признался, что собирался воспользоваться веревкой как удавкой? — спросил Семенов.

— Брось, кто же в таком признается? — Исламбаев махнул рукой. — Это не важно. Главное, что они в наших руках и ничто не мешает тебе выбить из них признание.

Рассказ следователя Исламбаева поубавил радости у Семенова. Уж больно комичная история, чтобы поверить в то, что задержанные парни окажутся причастными к хладнокровному убийству, которое он расследовал. Но чем черт не шутит?

— Ладно, показывай, куда мне идти, — смирившись с судьбой, согласился Семенов.

Следователь Исламбаев провел его дальше по коридору.

— В этой твой сидит, — сообщил он, указав на дверь допросной. — Мой — в комнате напротив. Ну, удачи тебе, Семенов.

Исламбаев скрылся за противоположной дверью. Семенов еще минуту постоял в коридоре, затем качнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли, и вошел в допросную. Увидев подозреваемого, он едва сдержался, чтобы не выдать своего разочарования. Перед ним на жестком стуле, ссутулившись и размазывая по щекам слезы, сидел щуплый парнишка лет четырнадцати. Его душили рыдания, да и весь вид преступника никак не тянул на убийцу.

— Ты, что ли, женщину обидел? — присаживаясь напротив парнишки, заговорил Семенов.

Парнишка даже глаз не поднял, лишь носом шмыгнул и утер лицо рукавом рубашки.

— Вижу, сотрудничать ты не желаешь, — утвердительно произнес Семенов. — Что ж, пойдем официальным путем. Я следователь Семенов, а ты у нас кто? Отвечай, когда тебя спрашивают! — повысил голос Семенов.

— Брызгунов Артем, — вздрогнув, выдавил из себя парнишка.

— Так-то лучше, — снизил тон следователь. — Отчество у тебя есть, Брызгунов Артем?

— Иванович, — по лицу парнишки пробежала кривая улыбка.

— Что, не нравится отчество? Хотел бы, чтобы отца как-то поэкзотичнее звали: Иннокентий там или Леопольд? — пошутил Семенов.

— Без разницы, — равнодушно протянул Артем. — В детдоме все Ивановичи.

— Вот как? Выходит, ты детдомовский? И как же тебя в детдоме не хватились, пока ты аферу свою с товарищем проворачивал?

— А я им теперь неинтересен, — пожал плечами Артем.

— Это как же? — удивился Семенов.

— Да как год назад выпустили, так и неинтересен, — пояснил Артем.

— Сколько же тебе лет, что тебя уже выпустили?

— Девятнадцать.

— Да ладно! И в паспорте так написано? — не поверил Семенов, уж больно сильно внешний вид отличался от того, что утверждал задержанный.

Парнишка отвечать не стал, только плечами повел, мол, думай что хочешь.

— Что же, и приятелю твоему, с которым ты «на дело» ходил, тоже девятнадцать? — допытывался Семенов.

— Ни с кем я на дело не ходил, — угрюмо пробурчал Артем. — Ни за что меня схватили.

— А женщина, которую вы в подъезде ограбить пытались, так не считает, — Семенов откинулся на спинку стула, чтобы лучше видеть задержанного. «Ну какой из него убийца? — размышлял он. — Такого соплей перешибешь, а он туда же!» Прежде чем продолжить допрос, Семенов помедлил. Теперь он понимал, почему Исламбаев поспешил «обрадовать» коллегу из соседнего района. В суде к таким, как Артем, отношение особое. Еще бы! Детдомовский — значит, с рождения обездоленный, и, следовательно, его не наказывать, а исправлять полагается. Да еще, небось, судимостей нет, иначе Исламбаев об этом бы упомянул.

— Первый раз в милицию попал? — решил прощупать почву Семенов.

— Первый, — Артем подтвердил худшие опасения следователя.

Семенов решил не ходить вокруг да около, а сразу перейти к эпизоду с Зинаидой, ведь шпалоукладчица его мало интересовала.

— Это потому что в прошлый раз жертва ваша не такой шустрой оказалась, — размеренно произнес он. — А может, удача ваша паршивая от вас отвернулась.

— Не было никакого прошлого раза, — сразу окрысился Артем.

— Ну как же не было? Забыл, как женщину задушил? — все тем же ровным голосом вещал Семенов. — И сколько вы за ее душу загубленную взяли? Рубль? Два?

— За какую еще душу? — Артем, почуяв недоброе, весь подобрался.

— Это я так иносказательно про убийство говорю, — пояснил следователь. — Так за какую сумму вы женщину жизни лишили?

— Э нет, я на такое не подписывался, — взвился Артем. — Сначала грабеж на меня повесить хотели, теперь уже убийство? Лихо вы здесь, в милиции, работаете!

— Вы тоже на улице не скучаете, — парировал Семенов. — Так как, расскажешь мне, где ограбление не по плану пошло? Могу догадаться, что план в этот раз провалился. Если бы не быстрая реакция гражданки, лежать бы ей сейчас в морге, рядом с Зинаидой Трифоновной, которую вы с дружком хладнокровно задушили, пытаясь завладеть ее сумкой и кошельком.

— Не было никакой мокрухи, — Артем не на шутку перепугался. — Про бабу толстую, признаю, был грех, а душить мы с Валиком никого не душили. Мы вообще только попугать ее хотели, вроде как ограбить. Отдаст деньги — хорошо, а нет, да и хрен с ней.

— Вот как? Интересная у тебя история выходит, — невозмутимо проговорил Семенов. — Только вот я тебе почему-то не верю. Не знаешь почему?

— Потому что я отребье детдомовское, а вы в милиции работаете. Вы нашему брату никогда не верите!

— А ты правду скажи, так мы и поверим. Ну же, давай, Артем, облегчи душу, — подначивал Семенов. — Расскажи, как ты до такой жизни докатился?

— Ладно, будет вам правда, — Артем сник, с минуту молчал, затем тяжело вздохнул и заговорил.

Говорил Артем долго, рассказывал, как тяжело ему жилось в детском доме, куда он попал десятилетним подростком после скоропостижной смерти матери. Строптивого подростка невзлюбили и воспитатели, и учителя, и даже среди сверстников нашелся лишь один парнишка, который принял судьбу сироты близко к сердцу. Этим парнишкой оказался Валик, по паспорту Валентин Симыкин, нынешний подельник Артема. Вместе с Валиком Артем кое-как окончил восьмилетку, вместе с ним отправился в ПТУ, где получил профессию слесаря. С ним же и на завод работать пошел. Да вот только заработки Валика не устраивали, вот он и придумал теток пугать и деньги у них отбирать. Поначалу Артем отказался, но Валик, когда хотел, становился очень убедительным. День за днем он увещевал Артема, доказывая, что жизнь с ними несправедливо обошлась и им просто позарез нужно восстановить баланс добра и зла. Отъем денег у теток, которым в жизни повезло больше, Валик считал восстановлением баланса.

— Всего теток было три. Та, что Валика под себя подмяла, — должна была стать четвертой, — завершил рассказ Артем. — И убийств на нас нет, хоть сколько пытайте.

Слушая Артема, следователь Семенов пришел к такому же выводу, но вслух этого говорить не стал. Парни зарвались, это однозначно, почему бы не проучить их по полной программе? Пусть помаринуются в тюремной системе, проникнутся «прелестями» принудительного заключения — глядишь, и