1991 - Франк Тилье Страница 22

Тити прочистил горло. Шарко же вспомнил слово, обнаруженное в книге Г. Уэллса.

Слово, которое в конечном итоге сработало бы с любым инспектором. - Флоренс права, он пытался вовлечь их эмоционально, — вмешался он. — Коллекционные марки, альбом, упакованный как подарок, с маленькой ленточкой, письма, которые кажутся персонализированными... Это был способ выделить их, создать связь с ними, чтобы они почувствовали себя вовлеченными.

Представьте, что произошло в их головах, когда они еще и угадали имя, которое надеялись увидеть. Они были заинтригованы и вынуждены пойти на 26 bis, чтобы узнать развязку этой истории.

Тити отнял маркер от бумаги, не в силах что-либо записать. Он тоже задумался.

— Допустим. Но почему убийца не вложил фотографию с места преступления прямо в первые письма? И почему два мужчины в одном конверте в почтовом ящике Дельфи Эскремье?

— Потому что он хотел только одного избранника. Кто первый, тот и прав... В некотором смысле второй автоматически выбывал из игры.

Амандье налил себе еще один бокал и устремил взгляд на Шарко.

— Неплохо. Но объясни мне, какой смысл в этом случае выбирать двух адресатов? Почему не просто Васкес или другой работяга?

— Согласен, это нелогично. И это никоим образом не решает вопрос с предсказанием имени, — добавила Флоранс. — Чтобы один человек угадал, это чудо. А двое... В общем, я знаю, что это произошло, но это невозможно.

Она была права. Главный элемент, исходное условие, которое делало этот феномен рациональным, как в анекдоте о жокее, им пока не хватало. Тити плюхнулся в кресло и расстегнул галстук. Он поднял бокал с вином перед собой, в сторону картины.

— Это отличное дело, ребята. Просто отличное.

Пока они обсуждали, Шарко почувствовал, как зажглись глаза. Этот бесконечный день, короткие ночи, постоянное нервное напряжение накапливались. Его рубашка пахла потом, парфюмом, анчосами, табаком, и теперь он хотел только одного: принять душ и погрузиться под одеяло с Сюзанной. Он незаметно взглянул на часы: уже 23:15. А его невеста ждала его...

Вдруг Эйнштейн вскочил с дивана, щелкнув пальцами. Он начал ходить по офису туда-сюда, а затем остановился на несколько секунд. Тити выпрямился, нахмурив брови.

— Ромуальд? Все в порядке?

Эйнштейн бросился к доске.

— Я, кажется, понял. Черт, я уверен, да. И если это так, то наш убийца — самый извращенный человек, с которым я когда-либо имел дело.

17

Эйнштейн взял маркер.

— Эту проблему нужно сравнить с ловлей рыбы в сети. Это вопрос вероятности.

Он быстро нарисовал клетку из сетки и добавил рыбок. Его напарники смотрели на него как на диковинное существо.

— Сеть — это пассивная ловушка: ее устанавливают на дне и ждут. Приманки нет. Как только животные попадают в воронку, они не могут выбраться. Результат зависит только от вероятности: чем больше рыбы в том месте, где установлена сеть, тем больше шансов поймать кого-нибудь.

Он прижал кончик фломастера к двум рыбам внутри ловушки.

— Позвольте представить вам господ Васкеса и Лампена.

Шарко все понял, и правда стала для него так же ясна, как для его коллеги. Это было как с жокеем и бумажкой в кармане: когда узнаешь секрет, все становится очевидным.

— Он обратился не только к этим двум мужчинам, но и к другим! К многим другим!

Эйнштейн убежденно кивнул.

— Именно так, Шарк. Достаточное количество, чтобы среди тех, кто получил книгу, по крайней мере двое случайно наткнулись на имя Дельфи.

Флоренс сняла резинку с хвостика и обвязала ей запястье. Ее длинные волосы рассыпались по плечам. Амандие усмехнулся и свистнул сквозь зубы, она бросила ему в лицо комочек бумаги, а затем повернулась к Эйнштейну.

— Это бред. Ты знаешь, сколько есть женских имен?

— Множество, да, но давайте еще подумаем, — предложил Ромуальд. Мы склонны думать об именах нашего поколения или поколения наших родителей, потому что именно эти люди составляют большую часть нашего круга знакомых. Эти имена мы слышим с детства. Они запечатлелись в нашем подсознании. Лампен и Васкес примерно нашего возраста. Спонтанно на ум приходит Дельфи, а не... Гертруда или совсем новые имена, такие как... Анаис.

Он поднял палец.

— Вы заметили, сколько секунд мне понадобилось, чтобы вспомнить Гертруду и Анаис? Мне пришлось покопаться в памяти. А в письме же четко сказано, что нужно отвечать спонтанно.

Амандье поставил пятки на журнальный столик и зажег сигарету.

— Дельфи — не такое уж распространенное имя.

— Но оно все-таки неплохое, и именно поэтому сработало! Представь себе поток людей, которые бы пришли на 26 бис, если бы имя, которое нужно было угадать, было Мари или Сильви. Дельфи, конечно, не самое распространенное имя, но оно должно быть в топ-50. Кто из вас, близко или отдаленно, знает Дельфи?

Все кивнули.

— Видите? Если отправить достаточно писем, кто-то обязательно догадается, это просто вопрос вероятности. А вероятность не лжет.

Эйнштейн выпил вино, а Тити подошел к доске с ощущением, что у него мозг закипел.

— О каком количестве мы говорим? О сотнях писем?

— По-моему, с тремя-четырьмя сотнями в хорошо подобранной выборке ты не будешь далек от истины. Он должен был рассчитывать на большое количество, чтобы быть уверенным в успехе. Так что давай скажем пятьсот.

— Пятьсот... Пятьсот книг по 10 франков за штуку, плюс марки. Это куча денег.

— Это также объясняет, почему он увеличил количество почтовых отделений. Он распределил отправления, чтобы не привлекать внимания. Учитывая количество, я готов поспорить, что он ездил в другие районы. И, несомненно, учитывая его метикулезный характер, он поступил так же с книгами: купил их во всех книжных магазинах Парижа и пригородов, чтобы не привлекать внимания.

Взгляды встретились в тишине. Каждый представлял себе тщательность и масштаб задачи: напечатать на машинке каждое персональное письмо, раздобыть книги, упаковать их в подарочную бумагу и ленты... Была ли Дельфи уже у него, когда он приступил к этой утомительной работе? Сколько дней, недель потребовалось, чтобы все спланировать?

Шарко представлял себе человека, запертого в комнате, окруженного всеми своими экземплярами «Цветов зла, - конвертами, марками... Как мастер мрачного искусства.

— Зачем он это сделал, этот псих? — наконец спросил Амандье, выпуская облако дыма.

— Чтобы нас разыграть, — тут же ответил Тити. — Это