Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 2

Зинаида облегченно вздохнула. «Вот ведь бармалей, напугал до чертиков, — мысленно обругала она соседа. — И чего дома не сидится? Не иначе, снова меня выслеживал». С некоторых пор сосед начал проявлять к Зинаиде определенный интерес, и ее это озадачивало. Сколько она себя помнила, сосед всегда жил один, к спиртному и к тем, кто его потребляет, относился категорически отрицательно да и в целом женский пол не жаловал. А тут вдруг начал оказывать ей всяческие знаки внимания. То сумку подрядится поднести, то скамейку носовым платком протрет, чтобы Зинаида юбку не замарала, то газету из киоска притащит. И пусть Зинаида и не была избалована мужским вниманием, но повышенный интерес соседа ей вовсе не льстил. А как могло быть иначе, если старику уже за семьдесят? Как говорится, песок из одного места сыплется, зубы через один сгнили и в носу целый огород растет, а он туда же!

— И вам не хворать, Семен Иваныч, — вслух произнесла Зинаида. — Все в порядке, помощь не требуется. А насчет испуга вы правы, что-то последнее время нервы шалят. Мерещится всякое.

Мужчина с ласковым видом кивнул и наклонился к ней.

— Если что, стучи в мою дверь, для тебя она всегда открыта, — чуть более фривольно, чем следовало бы, проговорил он.

— Не думаю, что мне это пригодится, — ответила Зинаида и поспешила распрощаться с соседом. — Ну, пойду я. Надо еще к Клавке успеть, а то спать завалится — и прощай мои планы.

— Планы? Не иначе, гостей ждешь? — чуть ревниво поинтересовался сосед.

— Да какие гости в ночь-полночь? — Зинаида принужденно рассмеялась. — Себя родимую хочу деликатесами побаловать, вот и все гости.

— На деликатесы и я бы не прочь заглянуть, — возобновил попытки подбить клинья к Зинаиде сосед.

— Как-нибудь в другой раз, — отмахнулась та. — Иди, Семен Иваныч, поздно уже.

Семен Иванович вздохнул, но послушался. Зинаида проводила его взглядом, дождалась, когда мужчина скроется в соседнем подъезде, еще раз взглянула на светящееся окно и бодрым шагом направилась к Клавке. На душе стало чуть теплее, в этот вечер одиночество казалось менее холодным, а внимание мужчины, пусть и древнего, как саксаул, все же почему-то польстило. В подъезд женщина входила почти счастливой.

Войдя в подъездный тамбур, Зинаида слегка удивилась — свет в тамбуре не горел, и это было странно, так как в их доме выкручиванием лампочек обычно не баловались, а она сама видела, как работник ЖЭКа всего два дня назад менял лампочки во всем подъезде. Зинаида сделала два шага вперед и отпустила входную дверь. Ее тут же обволокла кромешная тьма. Чертыхаясь, она ощупью пробиралась к лестничному пролету, когда ощутила, как на ее шею легло что-то мягкое.

— Мама, — еле слышно прошептала женщина и начала оседать на пол. Соприкоснувшись с половой плиткой, бутылки в холщовой сумке весело звякнули, но этого Зинаида уже не услышала. Тугая удавка затянулась на ее шее, сознание помутилось, и она выпустила сумку из рук. Последний проблеск сознания подсказал, что нужно кричать, звать на помощь, но было слишком поздно. «Вот она, кара за мои прошлые грехи, — обреченно подумала Зинаида. — Значит, вот как выглядит возмездие». Глаза ее закрылись, она испустила последний вздох и обмякла. Спустя полминуты подъездная дверь тихонько отворилась, в дверной проем просочилась тень, после чего все стихло.

* * *

Опергруппа приехала, можно сказать, по горячим следам, и тридцати минут не прошло после поступления звонка в дежурную часть. На месте их ждал сосед потерпевшей, это он вызвал милицию, и с его слов выходило, что убийство произошло буквально через десять минут после того, как он расстался с жертвой. Следователь Семенов, возглавлявший опергруппу, мысленно потирал руки. Еще бы, такое везение! Нечасто работникам уголовного розыска удается попасть на «мокруху», когда еще след преступника в прямом смысле не остыл.

Сосед, Семен Иванович Гордеичев, несмотря на испытанное потрясение, держал себя достойно: на вопросы следователя отвечал четко и по существу, в показаниях не путался и время не тянул. Потерпевшую признал как Инихину Зинаиду Трифоновну, проживающую на третьем этаже в подъезде, в котором ее и нашли. Возраст Гордеичев определил «на глазок», отмерив жертве «полтинник с гаком». Семен Иванович признался, что поджидал возвращения соседки, так как «имел на нее виды». Не матримониальные, боже упаси, а вполне бытовые.

Однажды, поднося сумку соседке, Семен Иванович оказался у нее в квартире и был несказанно удивлен чистотой и уютом, царящим в скромном жилище. Почему удивлен? Да потому что всем известно, что Зинаида «закладывает за воротник» не хуже иного мужика. А какой порядок может быть у пьяницы? По личному убеждению Семена Ивановича — никакого. Сплошная пыль, грязная посуда и мерзкий запах. Но в квартире Зинаиды пахло вполне приятно, что поразило старика до глубины души. Уйдя от соседки, Семен Иванович задумался: как же так получается, что он, благородный, непьющий и некурящий мужик, зарастает пылью, а какая-то пьянчужка содержит квартиру в образцовом порядке?

Поразмышляв на досуге о несправедливости бытия, он решил подкатить к Зинаиде с деловым предложением: нанять ее в домработницы по сходной цене. А почему бы и нет? Зинаида в дурдоме поломойкой за гроши корячится, судна из-под кретинов выносит, так почему бы не подзаработать лишнюю копеечку, обслуживая вполне дееспособного мужчину? И потом, скалымленный рублик всегда можно пропить в свое удовольствие. Но Зинаида оказалась не так проста, как виделось Гордеичеву. За три недели он так и не сумел подступиться со своим предложением. Как только он оказывался рядом с Зинаидой, язык нес всякую околесицу, напрочь отказываясь выдавать нужную информацию.

В этот вечер произошло то же самое. Он выследил Зинаиду, предложил поднести сумку, надеясь вновь оказаться в ее квартире, похвалить хозяйку за чистоту и уют, а там уж намекнуть, что и его квартире уборка не помешает. Но Зинаида, увидев соседа, отчего-то испугалась, даже руку к груди прижала, будто он бандюга какой-то. На такой ноте Семену Ивановичу деловое предложение делать не хотелось, и он предпочел ретироваться. Но, вернувшись домой, он вдруг передумал. Была не была! Пойдет сейчас прямиком к Зинаиде и скажет все без обиняков. Он обул растоптанные калоши и вновь вышел во двор. Оказавшись у подъездной двери, он дернул ручку на себя — и тут же увидел тело. Зинаида лежала на боку, правая рука неестественно вывернута. Первая мысль, пришедшая на ум Гордеичеву, — с Зинаидой случился удар, но, увидев на ее шее