Белый ворон - Владимир Григорьевич Колычев Страница 9

– Водитель стрелял?

– Давай чистосердечное пиши, а то на пожизненное сядешь. Все-таки сотрудника убил.

– Не буду ничего писать.

– Гильзу куда дел? – спросил Держнев.

Держался он жестко, уверенно. Тогда в сквере мямлил, а сейчас говорил четко, с явно выраженным чувством превосходства.

– А где гильза должна быть? В машине?

– Почему ты думаешь, что в машине?

– Ну, на дороге вы гильзу, я так понимаю, не нашли. А в машине у меня вы найти ее не могли. Потому что не было ее там.

– А откуда ты знаешь, из какого оружия стреляли? Откуда ты знаешь, что из автоматического пистолета, а не из револьвера, например?

– Не знаю я. Вы про гильзу спросили, я подумал про машину.

– Гильза в барабане могла остаться. Если я спрашиваю про гильзу, значит, я спрашиваю и про пистолет.

– Ты-то хоть сам себя понял? – усмехнулся Макс. – Несешь какую-то пургу, уши мерзнут… Давай в камеру, командир, устал я ересь слушать.

– В камеру, говоришь? А в камере тебя уже ждут! Знаешь зачем? Петушка из тебя делать будут, на палочке. Тюрьму развлекать будешь! – засмеялся Держнев.

– А это мы еще посмотрим, кто на палочке окажется! – вскинулся Макс.

Он услышал, как поднялся опер, напрягся, и не зря. Зашуршал пластиковый пакет, который собирались надеть ему на голову.

– Эй, давай без фантомаса! – крикнул Макс. – Я все скажу!

Держнев подал знак, и опер вернулся на место.

– Говори!

– Чистуху писать не буду, а протокол подпишу.

– Ты убил?

– Я же сказал, подпишу!

– Чистосердечное давай!

– Не помню ничего, все как в тумане.

– Не помнишь, как убивал?

– Протокол давай, пока не передумал!

Ногти у Макса толстые, крепкие, он их недавно подстригал, а пилочкой не подтачивал. Один кончик острый как бритва, им он и проколол мизинец правой руки. Дождался, когда Держнев составит протокол допроса, и проколол. Кровь по бумаге не размазывал, оставил едва заметный след. Маламут его учил, что глупо спорить с туполобыми ментами, заряженными на удобный для них результат расследования. Требуют признаний, угрожая расправой, – соглашайся и жди, когда дело уйдет в суд. Тогда и отказывайся от показаний, чем громче будет заявление о физическом воздействии, тем лучше. И кровь хорошо бы свою на протоколе оставить, дескать, избивали… Маламуту это, правда, не помогло.

Подписывая протокол, Макс соглашался, что подъехал к Жене на белой «семерке» с затемненными окнами, выстрелил, убил и уехал. Подписывая протокол, Макс усмехнулся. Все же видели, что подъехал он к месту преступления на синей «пятерке». И сигнал в милицию обязательно поступит от жильцов дома на улице Фрунзе о том, что ворота гаража не закрыты, машины нет, возможно, угон. А кто-то, возможно, уже пожаловался, что Макс избил там человека. Дознаватель установит личность зачинщика драки, сообщит начальнику, возможно, очень скоро выяснится, что Макс не мог убить Женю… А если вдруг его все-таки осудят, что ж, значит, будет сидеть. И вспоминать, как был счастлив с Женей. Воспоминания о ней будут греть его душу до конца жизни, возможно, очень короткой…

Макса отправили в изолятор временного содержания, через двое суток Держнев предъявил обвинение. В тот же день Макс ушел на этап в следственный изолятор, восемнадцать ему исполнилось, поэтому его отправили ко взрослым. Как проходить прописку, он знал, язык у него подвешен, умом и юмором не обделен, в общем, испытание прошел достойно. Даже морду бить никому не пришлось.

А через неделю его вызвали на допрос к незнакомому следователю из городской прокуратуры. Статный мужчина с майорскими звездами на погонах долго напоказ изучал дело, прежде чем заговорить с Максом.

– Ну, что же вы, гражданин Воронов, вводите следствие в заблуждение, – с усмешкой сказал следователь Устоев. – Не сказали ничего о гараже на улице Фрунзе. Машину ремонтировали, с каким-то молодым человеком подрались.

– И что?

– Не могли вы убить лейтенанта милиции Ситникову. Физически не могли.

– И морально тоже.

– Моральную сторону пока опустим.

– Тогда и говорить нечего, – усмехнулся Макс.

– Не понял!

– И не надо понимать.

Скаут убил не только Женю, но и самого Макса. Морально убил. Именно из-за моральной стороны дела он и не говорил про гараж, машину, Шлепка.

– Вы знаете, кто убил Ситникову? – спросил Устоев.

– Нет.

– Кого вы избили во дворе сорок девятого дома по улице Фрунзе?

– Не знаю, подошел какой-то, начал права качать.

– Неправда, вы догнали парня, избили его.

– Есть заявление потерпевшего?

– Заявления нет. И потерпевшего тоже нет.

– Тогда и проблемы с потерпевшим нет.

– Итак, вы не знаете, кто убил Ситникову? – подытожил Устоев.

– Не знаю.

И больше ничего Макс добавить не смог. Со Скаутом он разберется сам, сейчас главное – выйти на свободу.

Но заключение затянулось еще на целую неделю. Наконец Макса выпустили, позволили забрать машину, он вернулся в свой гараж. Знал, что менты не смогли найти тайник, но все равно переживал. Без ствола ему за Женю не отомстить.

Гараж обыскивали, но до тайника действительно не добрались, не смогли. Но пистолет Макс брать не торопился, вдруг менты где-то рядом, наблюдают за ним, хотят знать, как он себя поведет.

И снова он угадал. За ним следили, но только менты. Скаут о себе не давал знать. И братва о нем как будто забыла. Все правильно, Скаут своего добился, убрал свидетеля, обезопасил себя, а заодно наказал Макса. Очень жестоко наказал. А Макс его не сдал. Но может сдать. Поэтому с ним нужно решать вопрос. Но не сейчас. Менты на стреме, возможно, Скаут заметил слежку за Максом, отступил на время.

Так это или нет, но слежку за самим собой Скаут не заметил. Ментов хватило ровно на неделю, поняли они, что через Макса на убийцу не выйти, и сняли наблюдение. И Макс включился в работу.

Очень скоро выяснилось, что Скаут переехал, из многоэтажки перебрался в частный дом на окраине города. Дом хороший, забор высокий, крепкий, а собаки нет, не успел обзавестись. И не успеет, если Макс доведет начатое дело до конца.

Неподалеку от дома находился областной сборный пункт, а Макс уже понял, что не может больше оставаться в родном городе. Отомстит Скауту, а дальше что? Воровать и спиваться? Украл, выпил, в тюрьму?

Макс отправился в военкомат, там его признали годным к службе, он получил повестку и уже в конце декабря был в сборном пункте. Пистолет к этому времени находился в тайнике неподалеку.

В сборном пункте его определили в команду, которая уходила в войска тридцатого декабря, но «покупатель» не прибыл, Максу пришлось ждать отправки. Он не торопился, и правильно делал. С тридцать первого призывников