Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр Страница 33

Недооценивать опасность, исходящую от Слона, нельзя: если решат замочить, то никакая охрана не спасет, — это понимал и сам Батон, но идти на поклон к вору не собирался. Сын же убедил его, что можно сделать так, что Слон больше никогда доставать своими претензиями не будет. Чем силен вор в законе? Своим авторитетом. Личных миллионов у него нет. Вор скромным должен быть, а «общак» принадлежит всей воровской общине. Задача же вора в законе следить за тем, чтобы «общак» регулярно пополнялся, ну и за сохранность воровского капитала Слон, само собой, отвечает головой. Если Слон упустит «общаковские» деньги, вряд ли кто станет его поддерживать. Поэтому на семейном совете было решено затребованную сумму курьеру отдать, но вместо настоящих долларов подсунуть фальшивые. Технически это было вполне возможно. Был у Батона один гравер-умелец. В советское время так искусно изготовлял червонцы, что даже эксперты не могли отличить их от настоящих.

До расчета со Слоном осталось почти двадцать дней, за это время, если постараться, изготовить клише и напечатать пять тысяч поддельных сотенных купюр с портретом американского президента не проблема. Но всучить курьеру чемодан с фальшивыми купюрами — это только первая часть плана, вторая — была намного сложнее: нужно сделать так, чтобы фальшивки к Слону не попали, но вся вина за потерю денег, предназначенных в «общак», легла на него. Типа не уберег воровское благо. Подробности заключительной акции Батон с сыном обсуждать не стал. Меньше будет знать — крепче будет спать.

Дима разговором с отцом остался весьма доволен. Батон, расщедрившись, подкинул ему пару сотен на девочек. Что ж, Дима эти деньги заработал, тут отец его упрекнуть не мог.

Совещание у генерала началось с доклада старшего группы по раскрытию убийства Горичного ровно в восемь ноль-ноль. Сокольский был краток, ведь по существу докладывать ему было нечего. Можно было долго и обстоятельно рассказывать о титанической работе, проделанной группой, но Сергей юлить и выгораживать себя не стал. За две недели он не продвинулся ни на шаг и не отрицал этого. Горбунов, слушая Сокольского, еле сдерживал себя.

— Доверив Сокольскому, как бывшему начальнику городского розыска, возглавить группу, я ошибся, — с металлом в голосе произнес Горбунов. — Сергей Александрович, работая «на земле», — Вячеслав Иванович выразительно усмехнулся, — очевидно, утратил былую хватку и разучился мыслить масштабно, по-управленчески. Я отстраняю его от руководства группой. Старшим группы назначается майор Яковлев, направленный нам в помощь из областного управления!

Яковлев, услышав, что генерал представил его присутствующим, грузно встал. В сравнении с Сокольским он выглядел очень внушительно: рост под метр девяносто, косая сажень в плечах, тяжелый взгляд — эдакий терминатор в милицейских погонах. Вячеслав Иванович одобрительно посмотрел на Яковлева и кивком головы разрешил ему сесть.

— С этого момента все его приказы — это мои приказы. Я даю Яковлеву все полномочия, разрешаю любые крайние меры, но преступление должно быть раскрыто! Вопросы есть? Нет? Тогда все свободны, кроме Яковлева! — Генерал, подведя итог оперативного совещания, тяжело вздохнул. К концу дня ему самому придется докладывать министру, и от этого доклада будет зависеть, останется он начальником управления или нет. О жестком условии, поставленном министром, знали все. Сегодня как раз закончился срок, данный Горбунову на раскрытие этого преступления.

И городское, и областное начальство прекрасно понимало, что Сокольский сделал все возможное, чтобы найти убийц, и, может быть, в скором времени выйдет на их след, но вся беда была в том, что министр ждать не намерен. Результат ему нужен уже сегодня. Завтра министр встречается с Президентом. Поговаривали, что Президент крайне недоволен деятельностью МВД и его главой в частности, так что доклад об успешном раскрытии резонансного преступления был бы министру весьма кстати. Министр, так же как и начальник слобожанского УМВД Горбунов, очень дорожил своим креслом и, чтобы сохранить его за собой, был готов на все. Горбунов очень точно понял настроение министра: сейчас нужно во что бы то ни стало объявить о раскрытии преступления, и не важно, что для этого придется обвинить в нем совершенно непричастных к происшествию в «Злате» лиц. Фигуранты уже назначены, осталось лишь задержать их, и министр может смело идти к Президенту.

Отстраняя Сергея Сокольского, Горбунов знал, что лучшего профессионала нет во всей области, но у Сокольского, при всех его достоинствах, был один принципиальный недостаток — он никогда не пойдет на подлог. Яковлев же выполнит все, что приказано, и сделает это с превеликим удовольствием. Во-первых, за проведение операции ему пообещали орден и повышение в должности, сулящее ему подполковничьи звезды, а во-вторых, бандиты, на которых было решено повесить убийство милиционера, были далеко не святыми. Банда, которую Яковлеву предстояло сегодня ликвидировать, состояла исключительно из бывших сотрудников милиции. Убийств за ними пока не числилось, в основном грабежи да разбои. Но пользы от них обществу, понятно, никакой. Оборотни в разработку областного розыска попали недавно. Бывшие менты работали чисто и следов не оставляли, так что для суда никаких доказательств их преступной деятельности пока не было, но Яковлеву доказательства были и не нужны. Девятимиллиметровая пуля — вот лучшее доказательство их виновности. С дыркой во лбу пусть попробуют доказать, что это не они убили милиционера в «Злате»…

Уже вечером Сокольский узнал, что Яковлев пристрелил при задержании бандита, которого, по оперативной информации якобы подозревали в нападении на «Злату». Пистолет погибшего милиционера и похищенные драгоценности, правда, не были найдены, но кого сейчас такие мелочи интересовали. В управлении чествовали группу Яковлева и праздновали очередную победу над преступным миром. Сокольский же общих восторгов не разделял и мысленно поблагодарил Горбунова за то, что тот вывел его из группы. Он не осуждал Яковлева, но его до глубины души возмутил факт, что убийцы Горичного, судя по всему, разгуливают на свободе, а мероприятия по их розыску прекращены. Наутро по телевизионным новостям передали выступление министра, где он бойко рассказывал журналистам о своем личном руководстве по раскрытию убийства милиционера. Всех участников задержания поощрили министерским приказом, а Яковлеву, помимо ордена (как и было обещано) досрочно присвоили тем же npi гказом спецзвание подполковника милиции. Свою награду получил и Горбунов. Как-никак и он принимал в раскрытии непосредственное участие.

Вскоре взяли и второго члена банды оборотней, но тот, так и не дав признательных показаний, повесился в камере при невыясненных обстоятельствах. За это чрезвычайное происшествие Горбунов уволил всю дежурную смену ИВС (изолятор временного содержания), включая и его начальника. Когда оба подозреваемых погибли, Сокольский уже не сомневался, что работа Яковлева — чистая липа, но чтобы доказать это, нужно было предъявить следствию настоящих преступников. Поскольку дело по «Злате» было закрыто в связи со смертью обвиняемых, Сергей решил продолжать розыск убийц, не ставя никого в известность. Преступление произошло на его территории, и, стало быть, ему и раскрывать. Яковлев прицепил на парадный китель орден и свалил к себе в управление, а Сергею с коллегами из райотдела на этой «земле» работать. Ждать, когда оставшиеся безнаказанными бандиты выстрелят в спину, было нельзя. Практика показывала, что преступники, один раз почувствовав вкус крови, на этом, как правило, не останавливаются и совершают новое преступление, причем действуют уже более дерзко и решительно.

Сергей из показаний свидетелей разыгравшейся в «Злате» кровавой драмы понял, что в ювелирном магазине действовали дилетанты-одиночки. Упорное молчание агентуры только подтверждало его версию: принадлежи налетчики к какой-нибудь серьезной криминальной группировке, он бы уже знал об этом.