Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов Страница 20

— А про кость в горле вы сказали, это что вы имели в виду?

Мужчина сгреб мусор в кучку и принялся за следующий квадрат.

— Которую убили. Из сто шестого старуха. Она жалуется всегда, что в рыбе кости, ругается в столовой, порции заставляет взвешивать. Фотографирует меню, весы свои привезла. Вот ее повара и прозвали костью в горле. Когда рыбу же ешь, может кость застрять. Кашлять будешь, горлу больно, надо мякиш съесть.

— А откуда вы знаете, что ее убили? — Опер наконец понял, в чем дело. Оказывается, уже весь персонал санатория в курсе смерти Костиной, а повариха испугалась, вдруг ее будут подозревать в убийстве вредной постоялицы. Поэтому и гнала Юрика прочь, что знала, он в своей бесхитростности расскажет все тайны, что скрывает это тихое местечко. В том числе и ядовитые отзывы сотрудников в сторону привередливых гостей.

Дворник и правда ничего не собирался скрывать:

— Так Наталья прибежала и поварихам рассказала, что в номере ее нашли. Голова разбита. Я носил мусор, все слышал. Она жаловалась, что главный врач ее уволить хочет. Она виновата, не уследила, она же дежурная по санаторию ночью была.

— А кто, кроме Ксении, утром приходил из горничных? — Лев жадно расспрашивал дворника.

— Никто. — Тот говорил монотонно, в такт своим движениям. — У Ирины внук болеет, она утром не может. Приедет на автобусе в половину второго. Руфина руку сломала на прошлой неделе, на лестнице оступилась.

— А вы утром видели…

Договорить опер не успел. Двери главного входа вдруг распахнулись, и тот самый майор вывел под локоток на крыльцо женщину лет тридцати. Она громко возмущалась, но сопротивления не оказывала.

Майор же с серьезным и деловитым видом убеждал ее: «Гражданочка, идемте, приедем в отдел — там во всем разберемся. Не виноваты — значит, отпустим».

Рядом суетился Шишкин.

— А может быть, в наручники ее? Ну, как убийцу?

— Ни в коем случае, — резко сказал майор. — Во-первых, она у нас в статусе задержанной по подозрению, во-вторых, сопротивления не оказывает.

Гуров нахмурился. Он не понял, что происходит, и шагнул к майору и задержанной.

Не успел он сделать и двух шагов, как из густых зеленых зарослей у ворот вылетело лохматое бурое существо. Огромная дворняга с глухим рыком пробежала по дорожке и кинулась на майора, сомкнув челюсти на штанине его форменных брюк.

— Ах ты! — взревел от неожиданности и боли Сойгородов. Он отпустил женскую руку и попытался отпихнуть собаку.

Женщина вскрикнула — коротко, пронзительно, отчаянно:

— Не надо, прошу! Не трогайте собаку, она просто меня защищает!

Лев Гуров навалился на взъерошенную рычащую дворнягу, прижав ее к земле своим телом. Собака, осатанев от ярости, попыталась укусить и его. Но Гуров, удерживая ее голову ладонью, глядя в глаза, коротко скомандовал сквозь зубы:

— Тихо! Свои!

Собака выпустила штанину и забилась под ним, дрожа всем телом. В этот момент майор, красный от злости и испуга, вцепился в женщину и снова повлек ее за ворот к машине.

Над сыщиком склонился Шишкин:

— Товарищ подполковник, вы не ранены? Она вас не укусила?

— Кого вы задержали? Что происходит? — просипел Лев, все еще сжимая руки на дергающемся и утробно рычащем животном.

— Это Лаптева, горничная. Задержали по подозрению в убийстве, мы ее забираем в отделение.

Дверца захлопнулась, двигатель загудел. Майор заревел из машины:

— Лейтенант, давай быстрее, работать надо!

Следователь бросился бежать со всех ног к служебному автомобилю.

Лев приподнялся, но стоило ему убрать руки, как дворняга вскочила на ноги и метнулась серой стрелой за уезжающей машиной. Несколько секунд — и она исчезла в облаке пыли, выпущенном «уазиком».

Полковник Гуров тоже встал на ноги, отряхнул пыльные джинсы. С крыльца на него с любопытством смотрели постояльцы пансионата во главе с довольной администраторшей. Она кинулась к оперу, подхватила его под локоть.

— Представляете, задержали убийцу! Горничную нашу, Лаптеву! Я вас искала, не нашла. Потом пришел этот мордатый, он тоже из полиции. Представляете, я была права. Это она!

Женщина оглянулась на гостей, которые с любопытством смотрели из окон и с крыльца за разыгравшейся сценой, взмахнула на них рукой, натянув свою самую лучезарную улыбку.

— Идите на обед! Все в порядке. Это небольшое недоразумение. Уже все хорошо, полиция уехала. — Она прижалась к сыщику и перешла на шепот: — Приперлись, все им знать надо. Пойдемте, я вам руки обработаю.

— Это была Ксения, горничная? Она убила женщину из сто шестого? Она призналась? — задавал вопросы сыщик.

— Она самая. — Наталья, избавившись от подозрений в отношении ее личности, была рада обсудить произошедшее. И не просто посплетничать, а похвастаться своим участием в задержании опасной преступницы. — Я же вам говорила: она ужасно подозрительная, эта Лаптева! И оказалась права!

— Расскажите, как все произошло. Очень любопытно, — поддержал ее Лев, удивленный, что все произошло без его участия и так стремительно.

Они шагнули в холл. Наталья утянула опера за стойку регистрации и завела в маленькую комнатушку для отдыха с раскладным диванчиком. Там она сноровисто принялась обрабатывать его руку, поцарапанную собакой, и одновременно рассказывать о происшествии.

— Я ведь пошла ее искать, помните? Обошла второй и третий этажи, и тут меня вызвали к стойке, потому что похоронщики приехали за телом. Чтобы я номер открыла, правда, он и так был открыт. Чего его запирать-то — труп же никто не украдет.

Наталья, видимо, уже считала Гурова своим и больше не стеснялась в выражениях.

— Представьте, я разбираюсь с этими похоронщиками, полицейский пришел ваш, такой мятый, постарше мальчишки. И вдруг смотрю, Лаптева по коридору чешет как ни в чем не бывало! Как будто она ни при чем! Я ей сразу так и сказала, что ее полиция ищет, чтобы проверить насчет убийства. Как только она услышала про полицию, так сразу рванула к черному ходу. Хорошо, что этот ваш, постарше, ее поймал! Я ему объяснила сразу, что она новенькая и странная, что я ее утром не видела сегодня, а она могла ключи взять незаметно и убить. Считайте, никого больше в санатории и не было.

— Повара, — попытался возразить Лев.

Но администраторша, увлеченная своей версией событий, отмахнулась от него.

— Они в кухне сидят. И они давно у нас работают. А Лаптеву мы вообще не знаем, она ни с кем не общается. Я же говорила вам, она очень подозрительная.

— Но это же не значит, что она убила. Нужны мотив, доказательства. —