Возмездие Байкала - Чингиз Акифович Абдуллаев Страница 11

— Спасибо. Я уже поняла, как здесь красиво. Вы, конечно, правы. Вряд ли здесь когда-нибудь случится еще одно похожее убийство. Вы сами верите в случайность этого преступления?

— Конечно нет. Профессиональный удар ножом. Сбросили тело вниз, чтобы не сразу нашли и убийца мог получить время для того, чтобы скрыться.

Ничего не забрали, даже телефон и документы. Почти невозможно найти этого неизвестного преступника. Действовал достаточно опытный профессионал. Для обычного дилетанта все сошлось бы невероятным образом, а я не верю в чудеса или случайности.

Джоан остановилась. Оглянулась на сопровождавшего их сотрудника ФСБ, стоявшего в двадцати метрах от них, и очень тихо уточнила:

— Вы думаете, что его убили русские спецслужбы?

— Не думаю. Почти уверен, что нет. Зачем тогда приглашать меня или разрешать вам прилетать в Иркутск. Чтобы скрыть свою причастность? Слишком сложно. Можно было сообщить о том, что Ашфорд просто сорвался с тропы и разбился.

— А удар ножом?

— При наличии опытных патологоанатомов можно было все представить как острую ветку, проткнувшую его тело после падения. И для достоверности нанести еще несколько ударов. Или кремировать тело до вашего приезда. Прошло достаточно много времени. Была масса возможностей скрыть истинные причины смерти вашего соотечественника. Понимаю, что у вас может существовать предубеждение против российских спецслужб. Понимаю, что существует определенное недоверие между вашими странами. И есть общий стереотип мышления. Но это явно не тот случай. Им просто не нужно убирать вашего пенсионера так далеко от Москвы. Уверен, что местные спецслужбы не имеют к этому убийству никакого отношения. И вместе с тем возможный преступник мог быть достаточно опытным профессионалом.

— Вы не находите, что противоречите сами себе?

— Слишком нелогичное преступление. И я прекрасно сознаю важность вашего визита и его причины. Даже могу понять, почему пригласили именно меня. Подумайте сами, почему они достаточно быстро согласились на ваш приезд. Им абсолютно не нужно, чтобы это убийство дополнительно осложняло отношения ваших двух стран. Новое обострение ситуации с вашей страной явно не входит в планы Москвы.

Джоан молчала, размышляя над его словами. У парома стояло несколько человек. Мужчины пропускали женщин и особенно женщин с детьми. Дронго улыбнулся:

— В вашей стране уже давно не пропускают вперед женщин, — напомнил он. — Считается, что у вас гендерное равноправие и ваши женщины оскорбляются, когда их пропускают или помогают пройти первыми.

— Да, — согласилась Джоан, — у нас свои представления о равенстве полов. И я не уверена, что это так плохо.

— А я уверен, что мужчины и женщины кардинально отличаются друг от друга. Их невозможно уравнять в биологических правах. Хотя бы потому, что мужчины не рожают. Тысячи лет обязанность настоящих мужчин была защита своих женщин, своих семей, своих детей. Невозможно все поменять за двадцать или сорок лет. Кстати, две победы Трампа на выборах в вашей стране доказали, что достаточно много американцев думают несколько иначе, чем ваши либералы.

— Боюсь, что здесь мы с вами не найдем общей точки зрения, — возразила Джоан. — Для нас равноправие полов, наций, религий, рас абсолютный и непререкаемый постулат. Не думала, что вы этого не понимаете. Вы же провели много лет в Америке и Европе.

— Для этого я слишком восточный мужчина, — рассмеялся Дронго. — Не забывайте, что я родом из Баку. У нас любимых женщин носят на руках.

— Наследие восточных падишахов, — иронично заметила Джоан. — Вспомните еще про восточные гаремы, разрешение мусульманам иметь четырех жен и паранджу, в которую вы оборачиваете своих любимых.

— Это только в Иране. У вас устаревшие сведения. Современные восточные женщины уже эмансипированы не хуже ваших соотечественниц. Поверьте, что это совсем не пропаганда. Когда мы закончим расследование, я приглашу вас совершить вояж по мусульманским странам — в Баку, Астану, Ташкент. И вы увидите все собственными глазами. Уверяю вас, что вы кардинально измените свое мнение.

— Вы еще вспомните про чукчей, которые подкладывают своих жен прибывшим гостям, — напомнила, улыбаясь, Джоан.

— Это просто анекдоты, которые достаточно распространены. Но если даже подобное раньше случалось, то я могу понять почему. Ведь таким образом нация спасала себя от вымирания. Нужно понимать ситуацию, когда вокруг на тысячи километров никого нет.

— Вы считаете это нормальным? — Она удивленно взглянула на него.

— Если это правда, то я понимаю подобные мотивы, — ответил Дронго.

— В вас больше восточного, чем вы думаете, — парировала Джоан, — кажется, впереди есть кафе. Давайте туда зайдем. Какой кофе вы любите?

— Я больше люблю чай, — признался Дронго.

Джоан покачала головой:

— Хотите быть оригинальным во всем?

— Нет. Просто действительно больше люблю чай.

Она обернулась:

— Кстати, наш наблюдатель идет за нами и даже этого не особо скрывает.

— Ну и прекрасно. В случае необходимости он сможет нас защитить.

Джоан взглянула на своего спутника. Дронго был выше ее почти на целую голову.

— Какой у вас рост? — неожиданно поинтересовалась она.

— Сто восемьдесят семь…

— С вашими данными можно служить в охране президентов. Вы полагаете, что мне нужна защита, когда я с вами?

— Скорее мне, — пробормотал Дронго. — Мы же говорили о гендерном равноправии.

Она рассмеялась. Они прошли дальше. У вывески «Прошлый век» остановились.

— Давайте войдем, — предложил Дронго, пропуская вперед свою даму. Она прошла и достаточно весело произнесла:

— Пропускаете женщину вперед.

— Разумеется. Мы даже не в Европе. Не забывайте, что здесь мы в Азии. В Сибири. И чукчи тоже живут в Сибири. Будете обедать?

— Нет. Только кофе. Можно капучино, если у них есть.

Они сели за столик. Дронго заказал чай и кофе.

— Чем больше я думаю об этом преступлении, тем больше понимаю, что это не совсем обычное преступление, — начал он. — Сотрудники ФСБ и Следственного комитета провели слишком тщательную работу, чтобы упустить даже незначительные детали. И ничего не смогли обнаружить. Я не верю в гениальных преступников. И тем более не верю в мистику разного рода. Но никаких зацепок пока нет.

— Мне сообщили, что разрабатывали еще троих.

— Пустой номер. Они все окажутся не причастными к этому преступлению. Нужно искать совсем другого человека.

— И вы знаете кого?

— Уверен, что знаю. Этот человек оказался на тропе не просто так. Он выслеживал свою жертву, как настоящий охотник. Предусмотрел заранее, что его будут искать. Появился в Листвянке таким образом, чтобы его невозможно было проследить. И также исчез. Продумал все до деталей, а самое важное, что убийца знал, где и когда будет Ашфорд. Значит, не просто подготовился, а выработал свой план гораздо раньше. Профессиональный удар и презрение к убитому, когда он сбрасывает его вниз, демонстративно ничего не тронув. Я