Лучше один раз увидеть - Джон Диксон Карр Страница 40

— Но это не может продолжаться вечно. Что-то нужно предпринять, и быстро.

Инспектор Агнью поднял ложку и ударил ею по столу.

— Как вы считаете, сэр, — спросил он, — не заметил ли упомянутый человек, что нам всё известно?

Г.М. погрузился в раздумья.

— Не вижу причин, сынок. Мы никогда не поднимали этот вопрос, как минимум, мы с Мастерсом, а наш звёздный свидетель натаскан на случай вопросов. Так, Мастерс, выскажитесь: что вы об этом думаете?

Мастерс продолжал упираться.

— Ну, сэр, вам очень легко так говорить, — пожаловался он. — Но мы не можем сорваться с цепи подобным образом. Я признаю: тот, которого вы назвали виновным, виновен. Феноменально, не могу отрицать! Нас одурачили искуснейшая актёрская игра и невинное лицо самой гнусной подколодной змеи, которую я когда-либо видел.

— Тут вы правы, — согласился Агнью, без малейшего удовольствия вспоминая прошлое.

— Замечательно! — подытожил Мастерс. — Дело продвигается хорошо. Но оно ещё не закрыто.

Он ткнул пальцем в кипу документов.

— У нас есть доказательство мотива: это хорошо. Здесь у нас, — он показал на бланк, — показания аптекаря Льюиса Л. Льюиса, это ещё лучше. Вот результат великолепной работы инспектора Агнью, — продолжил Мастерс, исповедовавший принцип хорошего отношения к местной полиции, — свидетельство о покупке ножа в Глостере. Это вообще замечательно.

Он поднял нож, которым был заколот Артур Фэйн, и который до сих пор на расстоянии напоминал резиновый.

— Торговец готов опознать покупателя этого кинжала. Здесь наш друг сплоховал. Но так всегда случается. Эти умники всегда где-то прокалываются.

Мастерс положил нож и поднял официальный целлофановый конверт, в котором лежало немного беловатой пудры.

— Найти саму эту штуку, да ещё и в том самом месте. Замечательно! Пока что наше лучшее достижение. С моей точки зрения, да и с точки зрения присяжных, это решающая улика. Но, сэр, дело ещё не закрыто. Легко вам говорить "выпишите ордер". Мы не можем этого сделать, а начальник полиции не может его подписать, пока мы не поймём, как именно использовался проклятый нож и как упоминаемый нами человек умудрился подменить им игрушечный на виду у всех остальных свидетелей.

— А, это, — пробормотал Г.М., которому, казалось, было абсолютно всё равно.

Мастерс отодвинул стул от стола. Он снова начал закипать.

— "А, это"? — передразнил он. — Я полагаю, вы не считаете это важным?

— Это важно. Безусловно. Но не сложно.

— Нет? Тогда скажите, как это было проделано, — любой осуществимый способ — и я отправлю нашего друга на виселицу, не успеете вы досчитать до трёх. Что касается яда в грейпфруте, признаю, объяснить легко. Тут всё оказалось именно так, как мы изначально полагали. Но трюк с кинжалом довёл меня до исступления, не буду это скрывать.

— Ох, сынок, подумайте! — явно расстроился Г. М. — Я полагал, до вас уже давно дошло. Особенно учитывая, что происходило в той комнате — вы слышали, но не поняли. И учитывая ещё одно: мнение большинства людей о собственных глазах и чувстве времени настолько странное, что могло бы заинтересовать Дж. У. Данна[12].

— Вы же не хотите мне сказать, что вся эта чёртова толпа, за исключением одного, ослепла?

— Нет, нет, нет. Послушайте-ка. Я не просто скажу вам, как это было сделано. Я покажу вам, как это было сделано, если вы отправитесь туда сегодня ночью.

— Это мне нравится, сэр! — объявил Мастерс с ноткой глубокого и злобного удовлетворения.

— Я с вами, — сказал Агнью.

— Хорошо. Я вроде как думал, что вам понадобится демонстрация. Так что я попросил шофёра Адамса, чтобы...

Г.М. остановился. Его глаза расширились и сразу сузились.

— Чтоб мне провалиться! — пробормотал он. — Адамс! И молодой Кортни!

— Что с ними?

Г.М. выглядел виновато.

— Я не видел парня с вечера, когда мы послали его и эту девчонку Браунинг навестить миссис Фэйн. Но я сказал ему, что готов диктовать сегодня вечером, как обычно. И распорядился быть в доме Адамса ровно в девять. Он пошёл туда под проливным дождём, а уже больше десяти. Знаете, у меня возникает подозрение, что мне придётся объясняться.

— Ну, вот телефон, — нетерпеливо сказал Мастерс, — позвоните ему и объясните.

Телефон был закреплён на столе с помощью стальных полос, позволявших снимать его и ставить обратно. Г.М. положил руку на трубку, но не смотрел на неё. Он кинул взгляд на вещи, лежавшие на столе Агнью, с гипнотической ясностью освещаемые зелёной лампой — резиновый кинжал, настоящий кинжал, ложка и несколько строчек из цифр ещё одного не менее важного свидетельства.

— Может, они остались на ночь у Фэйнов, — продолжил Мастерс, снимая плащ с вешалки. — Но говорю вам прямо: если увижу способ засадить кое-кого под замок, то разбужу лично помощника комиссара. Я...

Он не смог закончить фразу.

— Чёёёёрт! — заревел сэр Генри Мерривейл.

Он оттолкнул стул с жутким скрипом, напоминавшим скрип мела по доске и заставившим вздрогнуть его собеседников. Когда они повернулись и взглянули на него, он уставился на стол с выражением человека, увидевшего во время белой горячки очередного паука на стене.

— "Одержимый", — сказал Г.М., — "или Сделка с призраком"[13]. Мастерс, никогда не желайте оказаться на моём месте.

— Никогда не желал, — ответил Мастерс, — и, клянусь, никогда не буду! Что за глупости вы тут устроили?

— Это не глупости, — искренне заверил его Г.М. — Я одержим. Если бы вы понимали, что тоже одержимы...

— Чем одержимы?

— Неважно, — мрачно отрезал Г.М. Он повернулся к телефону. — Алло! Оператор! Оператор? Соедините меня с Челтнемом, две четвёрки, две четвёрки. Именно так... Ясно. Линия занята.

Он бросил трубку.

— Интересно, чем этот парень сейчас занимается?

Самого Кортни отнюдь не радовал ответ на этот вопрос. То, чем он занимался практически до самого звонка, было сидением в библиотеке майора Адамса под длинную лекцию об Индии.

Лектором был сам майор. А так как это была уже вторая длинная лекция об Индии, которую Кортни слышал за последнее время, ему это несколько надоело.

Он сохранял честерфилдскую вежливость. Если не считать первого визита, Кортни ещё не сталкивался с домохозяином, обычно игравшим в гольф весь день и в бридж — всю ночь. Но в отсутствие Г.М. майор изо всех