Королевы детектива - Мари Бенедикт Страница 13

толком никогда не понимала – даже после всех лет наблюдений за мужем, – поскольку вплоть до настоящего момента ни разу не испытывала подлинного упоения ею. Одержимость поисками горячих новостей, полагаю, не столь уж и отличается от воображаемых мною ощущений сыщика, охотящегося за преступником. Цель, разумеется, совершенно иная – погоня за сенсациями вместо торжества правосудия.

Замедлившись, мы замечаем Фрэнка Раутледжа, на которого вчера в буквальном смысле слова наткнулись возле Морского вокзала.

– Что, черт побери, происходит? – тихонько спрашивает его Мак. – Я думал, будет обычный брифинг с каким-нибудь полицейским, а тут толпа такая, будто сам король приезжает.

– Представители жандармерии вроде как собираются выступить с важным заявлением.

– О чем именно, не известно?

– По слухам, недалеко от найденного тела была обнаружена какая-то важная улика, – объясняет Фрэнк.

– А где нашли труп? – невольно срывается у меня с языка, и я едва не хлопаю по рту рукой в перчатке, осознав собственную оплошность.

Пускай я и пишу детективы, все-таки не годится вести себя подобно упырю, вынюхивая подробности об убийстве. Мак, разумеется, к подобному привык, но мы ведь сейчас, как-никак, на людях. Приличным женщинам не подобает интересоваться всякими гнусностями.

Раутледжа, впрочем, мой вопрос как будто совершенно не смущает. Напротив, он указывает на рощицу на краю лужайки вокруг колонны:

– Вон там. Девицу запрятали среди деревьев. Какой-то фермер случайно наткнулся.

«Девицу запрятали» – подобное пренебрежение со стороны Фрэнка меня коробит. Ну и ну!

Какое-то время Мак вглядывается в лесок, прикрывая ладонью глаза от солнца – поля его шляпы слишком узкие, чтобы обеспечивать достаточную тень, – а затем спрашивает:

– Значит, труп не закопали?

– Нет. Всего лишь бросили в кустарник между деревьями.

– Хм, довольно странное место выбрали, чтобы спрятать тело, – озвучивает мою собственную мысль муж. – По мне, так чертовски близко к общественному месту, к памятнику. Полагаю, люди здесь частенько гуляют.

– В хорошую погоду народу тут действительно много, – подтверждает Фрэнк. – Но не забывайте, что нам не известно, когда именно ее убили и когда оставили там тело. Может, его туда совсем недавно подбросили, а может, оно там все это время и лежало, просто погода была такой дрянной, что жители Булони здесь даже и не появлялись.

– Верно. Разве что… – Мак осекается, словно озаренный какой-то новой мыслью. – Вроде кто-то из парней упоминал вчера, будто стадия разложения трупа не противоречит тому факту, что смерть наступила приблизительно во время исчезновения девушки, то есть пять месяцев назад. И если это правда, то, стало быть, примерное время смерти мисс Дэниелс нам все-таки известно.

Раутледж осторожно кивает – насколько я разбираюсь во взаимоотношениях репортеров, он надеется, что мой муж пока еще не располагает необходимыми достоверными источниками для окончательного заключения. Время смерти – важнейшая информация, вполне достойная заголовка. Фрэнк продолжает помалкивать, поскольку обязан вести себя с коллегой прилично, и тогда Мак добавляет:

– Но вы правы в том отношении, что нам не известно, когда труп там оставили.

После чего тоже погружается в молчание. Чтобы Фрэнк не подумал, будто я слишком уж интересуюсь их жутковатым разговором, я тараторю:

– Боже, вид с вершины колонны наверняка просто потрясающий! Интересно, видно ли оттуда океан? Надо будет узнать, можно ли забраться на самый верх. Кажется, там есть смотровая площадка!

Как раз в этот момент из каменного домишки позади колонны выходит процессия, состоящая из нескольких полицейских в форме. Тот, у которого больше всех нашивок и значков, забирается на помост и обводит взглядом толпу журналистов.

– Messieurs, nous avons découvert des preuves sur les lieux du crime! – выкрикивает он и смолкает.

Обрадовавшись возможности козырнуть своим французским времен колледжа, я уже собираюсь перевести эту фразу Маку, но тут другой полицейский орет на английском:

– Джентльмены, мы обнаружили на месте преступления важную улику!

Надрывное вещание продолжается поочередно то на одном, то на другом языке, но вот наконец мы слышим, что же это за улика такая:

– В кустах возле тела была найдена сумочка мисс Дэниелс! И, хотя некоторые вещи из нее, по-видимому, пропали, удостоверение личности сохранилось!

«Как удачно, – думаю я, – что документы мисс Дэниелс остались в ее сумочке». Если тело невозможно опознать, личность жертвы подскажет удостоверение. Даже слишком уж удачно. Окружающая меня пишущая братия, однако, подобного мнения не высказывает.

Полицейский-переводчик продолжает заходиться криком:

– Также в паре метров от тела мисс Дэниелс мы обнаружили торчавший из земли шприц! В колбе которого экспертиза выявила остатки морфия!

Толпа взрывается вопросами, и рядовой полицейский отчаянно дует в свисток, чтобы восстановить порядок. Когда журналисты успокаиваются, начальственный чин объявляет, что ответит только на один вопрос и наобум указывает на ближайшего к нему репортера.

– Когда обнародуют результаты вскрытия? – спрашивает тот.

То же самое интересует и меня. Заключение патологоанатома прольет свет на многое.

– Мы надеемся, что через пару дней протокол вскрытия будет готов! На этом все, господа!

Полицейские разворачиваются и уходят прочь.

По толпе прокатывается волна негромкого ропота, но уже в следующее мгновение журналисты собираются в кучки и принимаются живо обсуждать брифинг и дальнейшие перспективы расследования.

– Уж не замешана ли здесь незаконная торговля наркотиками? – доносится до меня чье-то предположение, за которым следует другое:

– А может, мертвая девушка была наркоманкой?

И никто даже не заикается о том, что счастливая случайность с находкой сумочки выглядит подозрительно. Мак втягивается в разговор с несколькими знакомыми ему лондонскими репортерами, и я остаюсь одна.

Однако, оказавшись лишней, я вовсе не испытываю неловкости, которую на моем месте наверняка почувствовали бы многие женщины. Подобная невидимость представляется мне прекрасной возможностью предпринять собственное расследование, а затем потихоньку улизнуть. Окинув взглядом указанное Фрэнком место, где обнаружили труп, задаюсь про себя вопросом: как в подобной ситуации поступила бы Гарриет Вэйн, моя вымышленная сыщица? Поблизости от рощицы никого нет, даже жандармов. Неспешным прогулочным шагом я направляюсь к краю лужайки и вскоре останавливаюсь возле четырех высоченных дубов, обвязанных толстой веревкой, на которой висит табличка с надписью «Ne pas entrer» – «Проход запрещен».

Похоже, именно здесь бедняжку и нашли.

«Что ж, буду придерживаться буквы закона, если уж не его духа. Ведь другой возможности мне может и не представиться».

Набравшись смелости, подхожу почти вплотную к ограждению и, перегнувшись через веревку, внимательно всматриваюсь в поросший травой участок за четырьмя толстыми стволами и кустарником.

И внезапно представляю себе тело несчастной молоденькой – ей был всего двадцать один год – Мэй Дэниелс, втиснутое в это крохотное пространство. Представляю живо, во всех подробностях, почерпнутых из опубликованных репортажей. Длинные и тонкие руки и ноги согнуты, так что поза жертвы напоминает положение эмбриона. Пряди коротко подстриженных каштановых волос сбоку спадают на лицо. Одна