Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 5

эти сведения не носят цельный характер, а сотканы из обрывков. Это то, что находилось в «камне», то есть информация слегка просроченная, но, думаю, актуальная. Настаиваю — расшифровать эти записи не смогут. Сотрудник вашего ПГУ считается для МИ–6 особо ценным агентом. Ильинского вскоре могут назначить полноправным резидентом в Великобритании, и вы узнаете, что такое плохие времена. Или они уже наступили? Десять ваших агентов в Европе провалены, если не ошибаюсь, только за прошлый месяц. Вторая фамилия: гражданка СССР Шатрова. Имени и отчества не знаю, род занятий, место работы — тоже, но уверен, это связано с вашей обороной или другими тщательно скрываемыми секретами. Эта женщина также завербована британцами. Работает цепочка — неназванная специальная лаборатория в СССР, где проводятся опыты по биоинженерии и занимаются исследованиями работы мозга — завербованный агент по фамилии Шатрова — и спевшийся с МИ–6 Ильинский. Шатрова получает информацию с секретного объекта и отправляет ее Ильинскому по некоему дипломатическому каналу (не забываем, что большую часть времени тот проводит в Англии) — а уж Ильинский на месте делится сведениями с работодателями.

— Про какую лабораторию вы сейчас говорите? — спросила Мария. — Понимаю, что означает слово «неназванная», но все же… В Советском Союзе тысячи лабораторий.

— По озвученному направлению все же меньше. Лезть в эти дебри я не рискую — коллеги не поймут. Там все окружено секретностью. Ваши соотечественники совершили прорыв — настолько ошеломительный, что посвященные лица в МИ–6 пребывают в ступоре. И это не фейк — все проверено и подтверждено. Не имелось возможности получить подробную информацию, я пока не самоубийца. Меня ищут, подбираются со всех концов, и уже то, что я сейчас говорю с вами, огромный риск. Согласитесь, есть информация, с которой можно работать. Все ниточки в руках Ильинского, вам ничто не мешает до него дотянуться.

— Дотянемся, — кивнула Мария. — Благодарю, сэр, ваша информация крайне важна для нас. Руководство по достоинству оценит ваш вклад в нашу работу. Это все?

Щетки снаружи продолжали работу. Ненасытные чудовища тянули к элегантному «Тандерберду» свои клешни. Разводы мыльной пены на стеклах ежесекундно меняли узоры — как стекла в калейдоскопе. Время истекало — завершался процесс помывки.

— Это не все, — шевельнулся агент «Людмила». — Небольшая дополнительная информация. В Москве данную тему курирует сотрудник британского консульства, фамилия неизвестна. Это кукловод. Или дирижер оркестра, если позволите. Сведения о нем можете получить через того же Ильинского. Настаиваю, что это консульство или консульский отдел посольства. Второе — и это менее приятный для вас факт. То, что это факт, а не досужий домысел, сомнений нет. Во Втором Главном управлении КГБ у МИ–6 есть источник, существенно облегчающий британцам жизнь. Это офицер — не высшего ранга, но имеющий доступ к определенного рода информации. Он связан с упомянутым сотрудником британского консульства — не может быть не связан. Так что задача усложняется, Грация. Решительно не хочу знать, в каком управлении вы работаете, но надеюсь все же, что не во внешней разведке. В противном случае за вами тянулся бы хвост длиной с округ Колумбия. Так что имейте это в виду. Устранение данного источника — первостепенная задача. Без ее решения есть ли смысл затевать остальную работу? Враг будет постоянно на полшага впереди. Но это не мне решать. А вот теперь все, Грация, сказать больше нечего. Удачи вам. — Он посмотрел на «пассажирку» с какой-то смесью грусти и сожаления — словно не хотел расставаться.

— Вам тоже, сэр, — откликнулась Мария, — Везения, терпения и дальнейшего плодотворного сотрудничества… сами знаете с кем.

— Другими словами, не попасться, — глухо хохотнул агент. — Благодарю, Грация, это самое актуальное пожелание. Вы интересная женщина.

Завершилась обработка сжатым воздухом и сухим тряпичным материалом. Машина была как новенькая. Мария поймала себя на мысли, что она и до мытья была не грязной. Местные жители — такие чистюли. Машина въехала в последний бокс, сомкнулись шторки за задним капотом. Мария выскользнула из салона до того, как машина выехала на улицу. Одернула платье, поправила прическу. Ну а что, успела обслужить клиента. Долго ли умеючи? Укоризненно покачал головой пожилой сотрудник мойки в комбинезоне, мол, куда катится этот мир? Мария задрала нос и процокала каблуками мимо него, сдерживая смешинку. Ах, сэр, вы даже не представляете, куда на самом деле он катится…

Глава вторая

День был ясный, солнце жарило, как печка. Среди растительности в центре Москвы было не так жарко. Не хотелось вставать с этой лавочки, но обеденный перерыв подходил к концу. Сквер раскинулся на задворках здания, где размещались отделы 2-го Главного управления КГБ СССР — контрразведки. Подполковник Аверин закурил, с досадой оценив худеющую сигаретную пачку — снова где-то добывать сигареты. Москва снабжалась лучше остальных городов бескрайнего Союза, но приходилось напрягаться с приобретением нужных товаров. «Покупай блоками, — советовала невеста Шурочка. — И существенно облегчишь себе существование. А лучше бросай — и целой проблемой меньше». Совет был ценный — и первый, и второй. Также следовало бросить есть, пить и носить одежду. Мудрым советам он не внимал, да и Шурочка давно не невеста — данную ступень она так и не перешагнула, уехала лечить тоску в Ленинград и уже полгода не подавала признаков жизни.

По дорожке торопливо прошли две сотрудницы со смутно знакомыми лицами — возвращались с обеда. Одна была постарше, но миловидная, другая молодая — но так себе. Просто находка для Буриданова осла! Обе улыбнулись, поздоровались: «Доброго денечка, Павел Андреевич. Как жизнь молодая?» Он задумчиво проводил коллег глазами. О том ли думал? Тема, кстати, интересная — как часто в 37 лет становятся подполковниками? Оснований немного, либо есть хороший покровитель (как, например, у Юрия Чурбанова — уже не заместителя, слава богу, министра внутренних дел), либо человек просто хорошо работает.

За решеткой ограды гудела Москва, автомобили в потоке прокладывали дорогу. Спешил по тротуарам занятой народ. Сезон отпусков никак не влиял на загруженность городских улиц. Для первого в мире государства рабочих и крестьян наступали странные времена — хотя внешне на образе жизни они пока не отражались. Три месяца назад на апрельском пленуме ЦК КПСС молодым и энергичным генсеком был объявлен курс на реформирование системы под лозунгом ускорения социально-экономического развития страны. Появился термин «перестройка». Менять систему никто не собирался, но что-то с ней делать все же предполагалось. Звучали призывы не топтаться на месте, ускорить развитие по социалистическому пути — на основе использования достижений научно-технического прогресса, активизировать человеческий фактор, изменить порядок планирования. Главная задача — интенсификация экономики и ускорение научно-технического