Запах смерти - Эндрю Тэйлор Страница 30

По приглашению судьи джентльмены придвинули стулья поближе к огню. Оставшись наконец в обществе мужчин, я намеревался рассказать об итогах встречи с Грантфордом, но Марриот перехватил инициативу.

– Сэр, тот фузилер, которого я к вам направил, сообщил вам хоть что-нибудь полезное? – поинтересовался Марриот, причем достаточно громко, чтобы слышали остальные.

– Да, на самом деле да. Я был рад возможности продемонстрировать ему свою благодарность, – ответил я и, повернувшись к Винтурам и Таунли, объяснил: – Майор сумел найти одного из солдат, пришедших мне на помощь, когда прямо перед Рождеством на меня напали уличные грабители.

– Безобразие! – возмутился судья Винтур. – Подобные нападения теперь происходят чуть ли не ежедневно. Никакого уважения к закону!

– Вам удалось что-нибудь у него узнать? – спросил Таунли.

Я поставил бокал.

– Да, но пока не знаю, стоит ли придавать этому слишком большое значение. Тот фузилер и его товарищ гнались за мерзавцами до Холщового города, но, к сожалению, не смогли толком их разглядеть.

– То были негры? Вы, кажется, так говорили, сэр?

– Полагаю, что да. И солдат подтвердил мои подозрения. Его товарищ при свете мельком увидел лицо одного из них и отметил одну характерную особенность: у этого человека лицо было покрыто шрамами. По шраму на каждой щеке, шедшему от уголков глаз к краям рта.

Капитан Винтур потянулся к бутылке.

– Лично я отправил бы патруль в Холщовый город, сэр, – заявил он. – Вот что я сделал бы. И тогда можно было бы быстро выкурить оттуда этого дьявола.

– Это легче сказать, чем сделать. – Лицо Марриота стало багровым, возможно, от выпитого вина и огня камина, а возможно, от раздражения. – Сейчас в городе проживает двадцать или тридцать тысяч человек, и половина из них осела в Холщовом городе.

– Я уже встречал раньше негра со шрамами на лице, – сообщил я, решив не уточнять, что периодически вижу его во сне. – Несколько раз. Он следил за нами, когда из Холщового города увозили тело несчастного мистера Пикетта. А еще он был возле Верхних казарм, когда там повесили беглого негра, обвиненного в этом убийстве.

– Вполне вероятно, что это тот самый человек, – заметил Таунли. – Они, как клопы, привлеченные запахом крови, сползаются поглазеть на чужие несчастья.

– Но разве это не странно?

Таунли со скучающим видом улыбнулся:

– Позвольте вам возразить. Если бы негодяя там не оказалось, это действительно было бы странным.

– Мистер Сэвилл, сэр! – воскликнул капитан Винтур. – Сочту за честь выпить с вами бокал вина. Давайте выпьем за то, чтобы напавшие на вас негодяи горели в аду!

Разговор, свернув с темы войны, перешел на общие вопросы. Я сидел молча, мысленно спрашивая себя, не свалял ли я дурака, позволив страхам взять верх над разумом. Впрочем, оставалось надеяться, что проблема как-нибудь сама собой разрешится. На дворе уже был февраль. Через месяц или около того, самое большее через восемь или десять недель, я отправлюсь домой, чтобы насладиться плодами своих трудов в этом несчастном городе: буду жить в собственном доме с Августой и Лиззи, а моя карьера в Лондоне благодаря великодушной поддержке мистера Рэмптона будет цвести пышным цветом.

Тем временем остальные мужчины перешли к обсуждению того, как сложно стало доставать свежие продукты питания: мясо и овощи.

– Это наша единственная слабость, – сказал судья. – Хотя нет, скорее, фатальная слабость.

Капитан Винтур оторвал глаза от бокала:

– Наши набеги на Спорные территории наверняка восполнят нехватку продуктов, сэр. Ну и конечно, контрабандисты.

– Только отчасти, – заметил Таунли. – Но наши запасы постоянно уменьшаются, и чем дольше тянется война…

Капитан Винтур повернулся к Марриоту:

– Полагаю, армия направляет регулярные патрули в округ Уэстчестер, не так ли?

– Само собой. Как и повстанцы. И ополченцы с обеих сторон. – Майор невесело улыбнулся. – Отсюда, естественно, и название Спорные территории. Ведь мы постоянно спорим по этому вопросу. Впрочем, сейчас там осталось совсем немного скота.

– У меня возникла идея самому отправиться туда, – заявил капитан Винтур, и в комнате внезапно стало тихо. – Конечно, когда заживет моя рана. И когда закончится чертова зима.

– Я решительно не советую вам этого делать, сэр, – нахмурился Марриот. – Вы ведь знаете: посещать в одиночку Спорные территории отнюдь не безопасно.

– Не в одиночку. Думаю, я мог бы присоединиться к патрулю. Или даже к ополченцам.

– Глупости, Джон! – возразил судья. – Риск очень значительный и никакой видимой выгоды.

– Позвольте с вами не согласиться, сэр. Если человек знает, где искать, то, уверен, выгода может быть весьма значительной. А кроме того, я понял, что мне не терпится снова увидеть Маунт-Джордж.

– Маунт-Джордж? Но зачем?

– Потому что поместье теперь мое, сэр. Ведь так? Маунт-Джордж и все, что там находится. Чем плохая причина?

Глава 25

Картина висела над камином в гостиной. Вид на неглубокую долину с разбитым там господским парком. Долина переходила в невысокий холм, на вершине которого стоял длинный белый особняк. Вдоль фасада тянулось крыльцо или веранда с фронтоном, поддерживаемым восемью колоннами. В дальнем конце долины коровы и овцы щипали травку под голубым небом с пухлыми белыми облаками.

Слева на переднем плане была изображена группа людей: джентльмен с планом или картой в руке и торчащей из кармана латунной подзорной трубой, элегантная молодая дама, державшая его под руку, маленькая девочка, не менее элегантная, прильнувшая к молодой даме, и маленький золотистый спаниель, сидевший у ног девочки. Рукой с картой джентльмен показывал на особняк, словно подчеркивая его красоту. Спаниель смотрел в другую сторону.

Прежде я не обращал особого внимания на эту картину. Однако разговор за обедом пробудил мое любопытство. Два дня спустя, после воскресного посещения церкви, я повнимательнее присмотрелся к картине. Судья с сыном находились в библиотеке, а я составлял компанию дамам в гостиной. Мы пили чай, пытаясь согреться, поскольку в часовне Святого Павла сегодня утром было особенно холодно, несмотря на собравшуюся там паству.

– Это и есть Маунт-Джордж? – спросил я.

– Да, сэр, – ответила миссис Арабелла, не отрывая глаз от чайного подноса.

– А это ты сама, моя дорогая! – воскликнула старая миссис Винтур. – Еще совсем крошка. Очаровательно!

– Мне никогда не нравилось это платье, – заявила миссис Арабелла.

– А леди и джентльмен – ваши родители, мэм?

– Да.

– Мистер Фруд был привлекательным мужчиной, не правда ли? – По утрам у старой миссис Винтур, как правило, наступало просветление. – Но он никогда не был атлетом. Разве нет, моя дорогая? Его интересовала наука. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем препарирование мертвой птицы или постукивание молотком по куску скалы. А однажды я видела, как он насаживает на булавку бабочку. Она была очень красивой.

Я повернулся к миссис Арабелле:

– Увлечения мистера Фруда лежали в сфере науки?

– Да,