Край биографии - Денис Нижегородцев Страница 3

Даже тревожный Шевич, обычно не упускавший малейшего повода для беспокойства, попритих. Он тоже был частью внушительной процессии, состоящей из русского, греческого и японского принцев, а также их многочисленной свиты, растянувшейся вдоль всего городка. Был здесь и фотограф Менделеев, который беспристрастно фиксировал все: восторженные лица простых японцев, непроходимый кордон из полицейских, развевающиеся флаги да раскаленное солнце – пожалуй, единственный минус этого путешествия. Цесаревич усмехнулся собственным мыслям… Но уже через пару мгновений выпрыгнул из рикши словно ошпаренный и бросился бежать куда глаза глядят!

Потому что, прикрываясь слепящим солнцем, из полицейского оцепления по сторонам узкой улочки неожиданно выскочил убийца. Как он там оказался? Просто злодей и сам был полицейским! Подобно марионетке в руках неизвестного кукловода, страж порядка, призванный защищать, а не нападать, с искаженным ненавистью лицом и обнаженной саблей устремился прямо на Николая! В следующую секунду казалось, что у полицейского просто не осталось иного выбора, кроме как обезглавить свою жертву. Однако сабля предательски соскользнула с котелка, защищавшего голову высокого гостя. И хотя удар клинка оставил на его затылке рану, чудом уцелевший Николай остался жив. Кровь, обильно стекая по шее, окрасила землю, а разрубленный котелок, катясь, оказался под ногами раненого. Толпа ахнула, приняв его за голову цесаревича…

– Что? Что тебе?! – только и успел выкрикнуть наследник, резко обернувшись.

Перед ним снова возникла безобразная рожа фанатика, который замахнулся уже во второй раз, занеся над собой окровавленную саблю. Новый удар пришелся по правой руке и виску цесаревича. Но, к счастью, тоже оказался не смертельным – возможно, благодаря реакции Николая: тот уже выпрыгнул из рикши и попытался бежать.

Однако японский городовой не отставал, продолжая выполнять неизвестную миссию и не замечая преград на своем пути. Зажимая рану, из которой по-прежнему сочилась кровь, наследник пытался скрыться в толпе. Но та, будто в страшном сне, лишь расступалась при его приближении. Казалось, Николай останется один на один со своим палачом. И когда надежды на спасение почти не осталось, на помощь пришла та самая трость, которую Джорджи купил всего за пару часов до этих событий.

Принц Греческий неожиданно нагнал безумного полицейского и, воспользовавшись бамбуковой палкой, ударил мерзавца по голове. Следом подбежали рикши и толкачи рикш. Они накинулись на несостоявшегося убийцу с такой яростью, что тот потерял сознание и едва не испустил дух. А затем, словно пробудившись от кошмарного сна, на помощь бросились и все остальные. Шевич, Ухтомский, Барятинский, японский принц Арисугава, врач Рамбах…

Пока доктор забинтовывал высокопоставленному пациенту голову, Николай уселся на скамейку у близлежащей торговой лавочки и, задумавшись, закурил.

– Ники, как ты нас всех напугал! – высказал общую мысль принц Георг.

– Это ничего… – тихо ответил Николай, а в его голове вдруг всплыло пророчество буддийского монаха: «Как там было? Смерть отступит, потому что трость будет сильнее меча?..»

– Где твоя трость? – спросил он кузена.

– Что? – не понял Джорджи.

– Где твоя трость? – настойчиво повторил цесаревич.

– Не знаю, вероятно, сломал ее о голову этого недочеловека!

– Нет. Она еще засияет блеском…

Георг с сочувствующим недоумением посмотрел на брата – у Николая явно было что-то не то с головой! Но в этот момент грека оттолкнул в сторону японский принц. Как представитель принимающей стороны, он упал перед будущим русским царем на колени и принялся просить прощения за инцидент.

– Не стоит, не стоит, вставайте… – вяло попросил Николай. – Один фанатик не сможет изменить мнения о целой нации.

Но простые люди вокруг начали точно так же опускаться на колени и всячески выражать сожаление о случившемся.

– Не стоит, правда. Сейчас я просто хочу домой…

После этого Николая в прежней дженрикше доставили к дому губернатора, а оттуда под усиленной охраной целого пехотного батальона – в Киото. Там доктора окончательно зашили ему раны. И, вручив мешок со льдом, чтобы прикладывал к больным местам на протяжении ближайшей ночи, отправили спать.

– Сегодня я не умру, – хладнокровно заключил будущий Николай II.

Тем не менее даже принц Греческий ушел к себе, пребывая в значительно более нервическом состоянии, чем цесаревич. Не говоря уже о перепуганных японцах, которые были в совершеннейшем ужасе от происходящего.

Последним от Николая уходил мичман Менделеев. Руководствуясь этическими соображениями, фотограф не сделал ни одного снимка во время инцидента в Оцу. Сейчас он выступал скорее как друг.

– Володя, почему он так поступил? – спросил наследник, глядя в пустоту.

– Вероятно, он просто помешался!

– У меня тоже нет этому иных объяснений…

«29 апреля 1891 года. Проснулся чудесным днем, конец которого мне не видать, если бы не спасло меня от смерти великое милосердие Господа Бога!» – записал Николай и спрятал дневник под матрас.

5

Увечья его высочества оказались не столь опасными, а именно: две скользящие раны на правом виске – порядка двух вершков каждая, небольшая царапина на правой руке между большим и указательным пальцами и совсем крохотная на правом же ухе. Вдобавок эскулапы извлекли из раны тончайший фрагмент кости черепа еще в полвершка. Со всей определенностью можно сказать – легко отделался! Хотя в первые минуты и даже часы после нападения никто не мог быть уверен в благополучном исходе случившегося…

«Представилась картина, поразившая нас ужасом. Николай Александрович стоял посреди улицы, без шляпы, держась правой рукой за голову, из которой обильно лилась кровь. На правой стороне довольно высоко над ухом была, как всем показалось, глубокая рана. Лицо, шея и руки были выпачканы кровью, платье тоже», – писал в Санкт-Петербург куратор Восточного путешествия князь Барятинский.

«Рана принца Николая ужасна!» – телеграфировали в канцелярию уже японского императора.

Как это нередко случается, подлинный инцидент начал обрастать невероятными деталями. Толпа передавала из уст в уста, что Николай был обезглавлен на месте, а голова еще долго катилась по улице. В свете этого простые японцы со дня на день ожидали объявления войны со стороны Российской империи! Готовясь к худшему, сметали с прилавков рис и рыбу. А высокопоставленные жители Страны восходящего солнца прилагали титанические усилия, чтобы умаслить чудом выжившего наследника конкурирующей державы.

Японский император, он же тэнно, он же микадо, в момент инцидента находился в сотнях верст от места происшествия, в столице, которая так и не стала одной из ключевых точек Большого Восточного путешествия. Узнав о трагедии, сын неба спешно спустился на землю, рано утром следующего дня сел на поезд и, обогнав на несколько часов самый быстрый в то время японский пассажирский состав, к ночи был в Киото. Но вот незадача: императора, который бросил все, чтобы навестить раненого, попросту не пустили к нему.