Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 15

Бычков был в кабинете один. Повезло. Можно было поговорить спокойно, без посторонних ушей. Алексей Иванович сидел напротив вентилятора, расстегнув рубашку до пупка, и часто дышал. С его комплекцией переносить местную жару было непросто.

– С чем пожаловал, Станиславский? – неожиданно спросил Бычков.

Костя был ошарашен. Здесь, в Прибрежном, о его московском прозвище никто не знал. Сам он никому об этом не говорил. Это прозвище к Немировичу приклеил сам Кривошеев, его московский начальник. Молодым опером Немирович занимался делом об ограблении и убийстве директора магазина. Тогда подозрения пали на таксиста. Таксиста, бывшего спортсмена, к тому же судимого, должны были приговорить к большому сроку, а может быть, и к высшей мере. Но Немирович каким-то внутренним чутьем почувствовал, что мужчина невиновен. Тогда он на совещании у высокого начальства громко заявил: «Не верю!» В итоге оказался прав. Убил директора совсем другой человек. С тех пор, с легкой руки Кривошеева, Костю стали называть «Станиславский».

И вот теперь так неожиданно Бычков называет Костю этим московским прозвищем.

– Откуда вы знаете? – спросил после небольшой паузы Константин.

– Что знаю? – не отклеиваясь от вентилятора, переспросил Бычков.

– Что в Москве меня называли Станиславским?

– А! Справки про тебя навели, – ответил следователь и хихикнул. – А ты что думал, мы тут с соломенными головами? Нет, дружок, мы тоже связи имеем.

Бычков наконец отвернулся от вентилятора, застегнул рубашку и уже серьезно спросил:

– Чего пришел?

– Я пришел рассказать, что есть новые обстоятельства.

– Не пугай меня, Станиславский.

Костя выложил Бычкову все о свидетеле Диме Казакове и о неизвестном мужчине, который, возможно, и подбросил нож под ванну.

– Бред, – сделал заключение Бычков. – Ну и что? Разбил какой-то мужик стекло. Потом вставил. Ты спал сегодня хорошо? Не перегрелся?

– Надо проверить. Надо дать распоряжение экспертам…

– Надо головой думать, капитан, – грубо прервал Немировича следователь. – Ты на показаниях какого-то мальчугана хочешь развалить дело?

– Я хочу найти убийцу.

– И я хочу того же. Только у меня есть убийца, а для тебя он невидимка. Мы тут вообще тебя не понимаем. Ты чего добиваешься, Немирович? Ты третий день в городе, а уже всю воду взбаламутил.

– Невиновный человек не должен сидеть, – настаивал на своем Константин.

Бычков встал со стула и подошел к Немировичу.

– Послушай, Костя, – Алексей Иванович сменил тон на дружеский, – давай вскроем все карты. Мы же делаем одно дело. Так?

– Так.

– Посмотри на мой стол, – Бычков указал рукой на стопку папок с делами на краю рабочего стола. – Это то, что мне надо разгрести до отпуска. А отпуск у меня через три недели. В кои-то веки мне дали путевку в Сочи. Я хочу взять жену и поехать к морю. Я хочу отдохнуть. Я имею право?

– Имеете.

– Вот. Мы уже начали понимать друг друга. Садись. – Следователь выдвинул стул. Костя сел. – Сам Нечипоренко себя защищать не хочет. Он вообще молчит. Если ему все равно, то почему мы должны расшибиться в доску и выгораживать бандита? Да и потом, если Обрез невиновен, как ты говоришь, то суд его оправдает. Ведь оправдает?

– Я вас понял, Алексей Иванович. Отпуск, Сочи, море, это, конечно, очень важно. Вам действительно надо отдохнуть.

Немирович встал, задвинул стул и посмотрел на потное, измученное лицо Бычкова. Этот человек, сидящий перед ним, уже давно забыл, что своей рукой, своим росчерком пера решает судьбы людей. Он превратился в конвейер. Ему все равно, что будет на выходе. Главное, чтобы все было по лекалам, по технологии. А там, на выходе, есть контролер, вот он и разберется. А если контролер даст осечку, то тогда все – брак. Только этот брак уже не обменяешь, обратно не вернешь. Потому что это человеческая судьба.

Костя хотел высказать свое мнение Бычкову, но понял, что это пустая трата времени. Надо искать другой путь.

– До свидания, Алексей Иванович, – бросил Немирович и быстро вышел из кабинета.

Немирович в своем стремлении найти правду остался практически один. Единственным его союзником был Витя Бауэр. Костя побрел в отдел. Он специально свернул к набережной и пошел вдоль Волги. Ветерок был небольшой, и поэтому на реке не было волн. Набережная пустынна. Еще бы, в такую полуденную жару кому охота выползать из убежища. Лишь только беспечные мальчишки, загорелые живчики, прыгали в речную воду с бетонного пирса. Доплывали до берега, снова забирались на пирс и снова прыгали. Эта карусель позабавила Костю.

Немирович завидовал загорелым беззаботным мальчуганам. Он оглянулся. Вокруг никого. Зашел на пирс и спросил у пацанов.

– Ребята, здесь глубоко?

– Метра два, – ответил один из ныряльщиков.

– В компанию возьмете? – спросил мальчишек Костя.

– Раздевайся, дядь.

Немирович получил добро. А почему бы не поплавать, не понырять, не вспомнить беззаботное детство. Костя разделся, сложил вещи на пирсе. Разогнался и нырнул. Это блаженство. Вода была настолько комфортной температуры, что Немировичу захотелось задержаться в реке до вечера. Он в эту секунду забыл обо всем. Не было здесь, в ласкающей волжской воде, ни убийств, ни преступников, ни коллег со сложными характерами. Здесь было приятно и легко.

Немирович заплыл очень далеко. Увидев перед собой высокий красный буй, он остановился и оглянулся на берег. Мальчишки все еще продолжали прыгать с пирса, но были они уже совсем маленькими. Костя сделал вывод, что уплыл он метров на пятьсот. Надо возвращаться.

Добравшись до берега, Константин забрался на пирс и увидел, что около его вещей лежит, вывалив длинный красный язык, большая дворняга. В этом не было бы ничего страшного, но эта псина успела позабавиться с одной туфлей капитана. Позабавиться так, что новенькие, кстати, довольно дорогие туфли из «Березки» теперь можно было только отнести на мусорку.

– Ты что наделал?! – возмущенно воскликнул Костя. – Ты, папуас безмозглый!

Собака, по тону владельца импортных туфель, поняла, что сейчас последует исполнение наказания. Она виновато заскулила и рванула с пирса, поджав облезлый хвост. Это была катастрофа. Как быть? Не надевать же сейчас, в летнюю жару, зимние ботинки. Другой обуви на замену у Константина не было.

Костя с укоризной посмотрел на мальчишек. Они продолжали беситься и нырять с пирса. Мальчуганам было по барабану, что за туфлю грызет дворовый пес. Упрекнуть загорелых чертиков Немировичу было не в чем. Костя надел погрызенную туфлю и пошел в отдел…

– Константин Сергеевич, честно,