Два типа незнакомцев - Стив Кавана Страница 9

Крис вошел в здание впереди меня. Я минут десять выждал, затем последовал за ним.

Гражданский суд находится на третьем этаже. Уголовный – на четвертом.

Поднявшись на лифте на третий этаж, я увидел, что мой клиент нервно расхаживает по коридору. Адвокаты и их клиенты выстроились вдоль скамеек или прислонялись к крашеным бетонным стенам. Морри был одет в белую рубашку с расстегнутым воротом и черные брюки. Его животик благодушно нависал над ремнем. Морри любил канноли.

– Эдди, ну где тебя носило? – с ходу напустился он на меня.

– Я готовился к слушанию. Ну, как настроение, Морри?

– Я буквально схожу с ума! Просто не могу в это поверить. Клянусь тебе, я вымыл пол за ночь до того, как это случилось! В то утро мы не резали мясо, поэтому я не понимаю, как этот тип ухитрился поскользнуться на ломте прошутто! Это просто исключено!

– Я знаю. Я тебе верю, – сказал я.

– У меня не так много денег, Эдди. Глория заболела и сейчас лежит в больнице…

Его жена Глория лечилась от язвы. Врачи никогда бы этого не сказали, но я знал, что стресс, связанный с этим случаем, явно сказался на здоровье этой пожилой пары.

– Как она?

– Очень переживает. Этот бизнес принадлежал моей семье на протяжении нескольких поколений. Подумать только, я ведь могу потерять его… Мы можем потерять наш дом! Для нее это уже слишком, – сказал он.

– Послушай, Морри, сегодня я сделаю все, что в моих силах. Нам предстоит всего лишь обсудить мировое соглашение, но если все сложится удачно, то на этом все и закончится.

– Я же говорил тебе, у меня не так много денег. Чертова страховая компания – я платил им каждый месяц в течение многих лет, а они бросили меня в беде, – выдавил Морри, схватившись правой рукой за грудь. Его дочь Джулия сказала мне, что он испытывает боли в груди с тех пор, как ему вчинили этот идиотский иск. Учитывая сумму ущерба, которую озвучил Невилл Кармайкл, Морри пришлось бы продать свою квартиру и магазин, и он все равно мог остаться в долгах.

– Нельзя было давать им даже малейший повод указать на нарушение условий полиса, Морри. Я же говорил тебе: если оформлять все как положено, то…

– Джулия думала, что все оформляла как положено. Именно это я и сказал страховщику, – сказал он, вскидывая руки. Его лицо, обычно бледно-красное, начало темнеть, становясь густо-красным. Я почти слышал шипение от его повысившегося кровяного давления.

– Если у тебя нет бумажек, в которых фиксируется время и частота мытья полов, то это нарушает условия твоего страхового полиса. Значит, ты не можешь ничего доказать. И отчет о несчастном случае ты тоже не составил. Вот почему страховая компания в жизни не выплатит тебе компенсацию.

– Они ожидают, что я буду писать отчеты? Отчеты?! Кто я такой, по-ихнему – polizia? Да если б я знал, как писать отчеты, то не зарабатывал бы на жизнь рубкой мяса!

– Возможно, из этого есть выход. Ничего не могу обещать, но я верю тебе, когда ты говоришь, что пол был чистым. Давай-ка посмотрим, что я тут могу сделать.

Я оставил его на скамейке у стены, тяжело дышащего. Голова у него выглядела так, как будто кто-то пытается надуть красный воздушный шарик. Рука, прижатая к груди, дрожала. Я беспокоился за Морри. Правовая система в Америке может забирать жизни, но введение в человека иглы, наполненной ядом, – далеко не единственный способ убить его. Жена Морри, Глория, уже загремела в больницу, и если это дело быстро не разрешится, Морри может оказаться на соседней с ней койке.

Они были хорошими людьми, которым подгадила насквозь порочная система. Как и многим другим в этой стране.

И страховая компания Морри была не единственной, кто остался в выигрыше.

Когда я пробирался сквозь толпу, пытаясь найти своего оппонента, тот сам схватил меня за руку и мягко отвел в сторону.

Джен Джефферс двигался совершенно бесшумно.

– Эдди, я вижу, твой клиент уже здесь. Отлично, отлично… Я знаю, что его страховая компания дала ему от ворот поворот, поэтому хочу быть честным… – начал он.

При этих словах в горле у него что-то пощелкивало. Это был какой-то тик или нервная привычка, но с его костлявой фигурой, серой кожей, седыми волосами и выпученными глазами он напоминал дохлого богомола в костюме.

– Джен… – начал я, но Джен перебил меня. Он был из тех людей, что всегда находятся в режиме передачи, как выражаются радисты. Как будто общался по симплексной радиосвязи, так и не отпуская свою тангенту. Его не интересовало, что говорят другие.

– Итак, ты достаточно умен, чтобы понять, что взыскать возмещение полученного вреда не будет проблемой для моего клиента. Он поскользнулся на куске прошутто на полу закусочной – а это res ipsa loquitor…

Он озвучил эту правовую доктрину, как я предположил, с истинно латинским прононсом. Возможно, это соответствовало случаю, хотя я не был в этом уверен. Всякая такая судебная казуистика – не мой конек. Это всегда была вотчина Гарри Форда, моего консультанта, лучшего друга и бывшего судьи.

Res ipsa loquitor в переводе с латыни означает «вещь говорит сама за себя». Этот принцип может применяться в тех случаях, когда истец не способен доказать конкретный акт халатности, – например, тот факт, что один из работников Морри уронил ветчину на пол и не убрал ее, – но не подлежит сомнению, что люди Морри несли ответственность и за пол, и за ветчину, и явно имел место какой-то недосмотр, раз уж мясо оказалось на полу, так что клиент Джена мог поскользнуться на нем и упасть на задницу.

– Я не думаю, что это res ipsa…

И опять у меня ничего не вышло.

– Дай мне закончить, Эдди. Я хочу сделать тебе одолжение. Мой консультант-ортопед говорит, что это компрессионный перелом, небольшой, но он есть, и, учитывая боль, страдания и потерю заработка, можно запросто получить компенсацию в триста пятьдесят тысяч. Теперь я знаю, что у твоего парня нет таких денег. Так что не буду упираться. На сегодняшний день я порекомендую двести пятьдесят. Это лучшее предложение, которое ты когда-либо получал в своей жизни.

– Морри придется продать магазин и свой дом, и он все равно не наберет четверть миллиона долларов после уплаты всех долгов и налогов, – возразил я.

– Да, черт возьми, мой клиент серьезно пострадал,