Кот в пальто - Евгения Владимировна Малинкина Страница 9

Тёплая часть дома начиналась сразу с кухни. Даша посмотрела на сияющий чистотой пол, расстеленные цветные ковровые дорожки и, игнорируя протесты гостеприимной хозяйки, всё-таки стянула кроссовки.

От белёной печи шёл жар, на железном листе в широком цинковом тазу лежали приготовленные для подкидывания в печь берёзовые дрова, в нише почти под потолком на сложенных одеялах спала серая кошка.

Дверь из кухни вела в столовую.

– Сейчас чайник поставлю, а вы посидите пока здесь.

Из окна столовой просматривалась железная дорога. Мимо как раз шёл товарный поезд, пол и стены дома подрагивали в такт тяжёлой поступи колёс. За лёгкими кружевными занавесками прятались горшки с геранью. На овальном столе, покрытом клетчатой скатертью, стояла ваза с фонариками прошлогоднего физалиса. Над диваном висели старые фотографии в тёмных от времени деревянных рамках. На одном из снимков Даша узнала юную бабу Дусю.

Громко тикающие часы на противоположной стене захрипели, пробили полдень и внезапно остановились под взглядом Даши. С часами у неё были сложные отношения: многие не переносили её присутствия, не выдержали и эти.

Баба Дуся вернулась с чайником и деревянной подставкой под него.

– Сейчас попьём чаю и поговорим. Люблю, чтобы красиво!

Она ловкими, надёжными движениями переставила вазу с физалисом, сняла клетчатую скатерть и постелила белую. Из буфета достала чашки с блюдцами в красный горох и две вазочки с вареньем.

– Чай заварила по особому рецепту с мелиссой. Вам понравится. Вы какое варенье больше любите: из малины или из чёрной смородины?

– Малиновое.

– Вот и хорошо. Я тоже. А мужики всё больше чёрную смородину едят. Кто ни придёт, так полбанки съедает, но мне не жалко, люблю кормить хороших людей.

– Как же вы определяете, кто плохой, а кто хороший?

– Плохие люди варенья не любят, – усмехнулась баба Дуся. – Вкусный чай?

– Очень!

– Теперь можно и побеседовать. Зачем вас ко мне Роман прислал? Почему сам не пришёл?

Даша рассказала о странных происшествиях в только что отстроенном коттеджном посёлке, и баба Дуся призадумалась.

– Значит, говорите, вредители объявились? Если бы меня спросили лет тридцать назад, то долго бы гадать не пришлось. Я бы сказала, что это Ромка Чудов и его гоп-компания. Теперь я всех сорванцов не знаю, но это, как пить дать, мальчишки. Кому ещё? Вред какой-то потешный: коврики да окошки.

– То есть вы думаете, хулиганят мальчишки и это не диверсия местных жителей против строительства коттеджного посёлка?

Баба Дуся отмахнулась.

– Скажете тоже, кому из взрослых людей это нужно? Даже если кто и был против стройки, то нас с самого начала не спрашивали. Строили да строили. Никто на митинги не выходил. Сейчас какой толк протестовать? Наоборот, может, к лучшему строительство это. Дорогу хоть сделают, а то сейчас она как стиральная доска. А уж если автобус до деревни пустят, то местные на руках Ромку носить будут, не то что вредительством заниматься. Что́ нас тут жителей осталось, в основном старики, а молодёжь вся в городе живёт, сюда на машинах вон на выходные приезжают, тогда и деревня оживает, а так всё боле доживает.

– Евдокия Антоновна…

– Зовите меня бабой Дусей, так привычней.

– Баба Дуся, вы сказали, что Роман Чудов раньше был хулиганом.

– Вся округа страдала из-за Ромкиной компании. Они хором на учёте состояли. Чего только не творили. Потом случился этот кошмар у Голубковых. На Валю было страшно смотреть. Ну и они как-то все враз перестали хулиганить. Уж не знаю, совпало так или поняли что-то. В общем, затихли с тех пор. Ромка вон в люди выбился, да и остальные вроде людьми стали, не зверями.

– Что тогда случилось?

– Да точно всю историю никто не знает. Люди разное говорили. Трагедия, конечно, страшная. Бедная Валентина: сын погиб, а дочь сделалась инвалидом.

– Инвалидом?

– Еле ходит и умом немного тронулась. Жаль, красивая девчонка. Такая трагедия, такая трагедия. Тёмное дело. Так и не дознались, что произошло, да и года были такие, что происшествия случались на каждом шагу и никто ничего не расследовал толком. Валентина, конечно, может больше рассказать, но только никому не рассказывает. С тех пор много воды утекло, никому ни до кого нет дела, да и порядку больше стало. Так что пусть Ромка не думает и спокойно живёт в своих хоромах. Скажите ему, чтобы к бабе Дусе на чай заходил, а то совсем дорогу забыл.

– Скажу.

– Я почему форносовских так хорошо раньше знала, потому что в магазине работала. Ребята, родители – вся жизнь на виду. Теперь уж двадцать лет, как на пенсии. Лишний раз и не навестит никто.

– А как же ваш внук?

– Какой внук? У меня и детей-то нет.

Даша смутилась.

– Я думала, тот мужчина, что помогал сегодня бочку переставлять, – ваш внук.

– Нет, что ты, это Кирилл, Алексея Михайловича сын. Хороший был человек и сына хорошего воспитал. Я иногда зову его помочь. Рукастый парень. Новый дом построил сам. А какую баньку мне в прошлом году поставил вместо старой! За два месяца. Загляденье! Ни копейки не взял. Я, говорит, баб Дусь, для удовольствия. Хобби у него такое, с деревом любит возиться.

– Кирилл, который живёт в доме у дубовой аллеи?

– Он самый.

– К нему мне Роман тоже посоветовал зайти. Только мне показалось, что он не захочет со мной разговаривать.

– Да, он не очень любит разговаривать с красивыми девчонками. Они к нему так и липнут. Иной раз из города специально приезжают, его дом спрашивают.

Баба Дуся усмехнулась.

– Вы шутите? Я поначалу подумала, вы серьёзно.

Баба Дуся хотела что-то ответить, но тут её взгляд упал на стену.

– Часы остановились. Не к добру это. Не люблю, когда останавливаются часы.

Даша виновато покосилась на часы и засобиралась домой.

– Спасибо большое за чай, баба Дуся, и за рассказ.

Она уже натягивала куртку, когда вернулся Кирилл.

– Кирилл, вот тут у девушки Даши есть вопросы по поводу Ромкиных коттеджей. Хулиганит кто-то, они выясняют.

Кирилл посмотрел на Дашу. Спину будто пронзило током, ей захотелось спрятаться. Секунд десять он молча её разглядывал.

– Здравствуйте, – выдавила она, не придумав ничего другого, желая только поскорее прервать немую сцену.

– Здравствуйте, – вкрадчиво ответил он. – Мне нечего вам сказать.

– Говорю же, мальчишки хулиганят, – встряла баба Дуся, – если батьки такие были, так и они недалеко ушли.

– «Не надобно иного образца, когда в глазах пример отца», – одновременно процитировали Даша с Кириллом и удивлённо посмотрели друг на друга.

Даша отчего-то смутилась.

– Спасибо, Кирилл, и вам большое