Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен Страница 9

Женщина всхлипнула, вытерла лицо грязной ладонью. Дыхание было прерывистым.

— Не мучай ты её… — начала соседка.

— Не надо, я хочу поговорить. — остановила её мать Лиссы. — Ничего... ничего особенного. После полудня моя доченька вернулась с рынка... усталая, но довольная. Продала почти всё. И... — она запнулась, будто вспомнив что-то. — И показала... вот это. — Она судорожно порылась в кармане пальто и вытащила маленький предмет. Тусклый кулон на тонкой цепочке. Камень в нём был тёмным, почти чёрным, с едва заметными прожилками глубокого красного. Он казался безжизненным, но от него веяло странной, тяжёлой холодностью. — Ей заплатили этим за последний букет. Незнакомец какой-то... богато одетый, сказала. Не местный. Она не хотела брать, он настаивал... Говорил, это дорогой камень. Лисса хотела завтра узнать, сколько он стоит... может, продать. Долги-то надо отдавать…

Я взяла кулон. Камень был гладким, холодным. По руке пробежали мурашки.

— И что потом?

— Потом... — мать Лиссы заломила руки. — Потом она сказала, что сбегает в замок. Узнать у госпожи Хельги, сколько цветов потребуется утром для украшения дома. И... и хотела ещё раз заглянуть сюда, на рынок, перед тем как домой. Проверить, всё ли убрала, подготовить корзины к утру. Вот... вот и весь план. — Её голос снова задрожал. — Но домой... домой она не пришла, Эсма! Никто её больше не видел! А эти... эти сыщики! — В её глазах вспыхнула ярость, смешанная с бессилием. — Сбежала с любовником! Но это невозможно! Она... такая хорошая девочка! Трудяга! Меня любит! О лавке заботится! Она бы никогда! Никогда так не поступила!

Её крик, полный боли и несправедливости, пронзил затихший рыночный переулок. Соседки перешёптывались, бросая на нас косые взгляды.

— Конечно, никогда! Не могла она так поступить! — уговаривала я тётю… А какое у неё имя? Как так вышло, что я дружила с Лиссой больше месяца и не знала имени её матери? Я сжала кулон в кулаке. Холод камня жёг ладонь.

— Я... я попробую узнать что-нибудь, — сказала я тихо, но твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — В замке. Может, кто-то видел её вчера вечером. Простите, а как вас зовут?

Надежда, слабая и дрожащая, мелькнула в её взгляде. Она снова схватила мою руку.

— Я Клара. Узнай, Эсма! Пожалуйста, не бросай меня!

Я кивнула, сунула кулон в карман пальто. Время стремительно текло сквозь пальцы. Два часа Хельги истекли. Мысль о замке, о Ванторне, о его тяжёлом, всевидящем взгляде, угнетала. Но оставить Лиссу? Пустить всё на самотёк? Нет. Не после этого разговора.

Я бросилась обратно в гору, к замку, как загнанный зверь. Ноги горели, лёгкие рвало на части.

И всё-таки я опоздала. Сильно. Метнулась к чёрному ходу на кухню, надеясь проскользнуть незамеченной. Тщетно.

— Эсма. — Голос госпожи Хельги разрезал суматоху.

Она стояла в дверях. Птичьи глаза прищурены. Связка ключей на поясе на миг показалась оружием. — Два часа. Ровно. — Она медленно подошла. — Где ты шлялась?

Я опустила взгляд, пытаясь сглотнуть.

— Я... я задержалась, госпожа Хельга. Мать Лиссы... она в таком состоянии... Я не могла просто уйти...

— Состояние матери цветочницы, — отрезала Хельга, — не отменяет твоих обязанностей, служанка. Ты нарушила приказ. И теперь... — её взгляд скользнул по моему растрёпанному виду, по грязному подолу пальто, — ты явилась в таком виде в замок господина Ванторна. Это верх неуважения.

Марта замерла у котла, её добродушное лицо исказилось беспокойством. Том притих в углу, широко раскрыв глаза. Даже вечный ворчун Карст замер на месте.

— Простите, госпожа Хельга, — прошептала я, чувствуя, как жар стыда заливает лицо. — Я... я сейчас приведу себя в порядок и всё сделаю...

— «Сейчас» уже поздно, — холодно констатировала Хельга. Её тонкие губы сложились в жёсткую складку. — Ты примешь наказание. Аделина заболела. Сегодня ты обслуживаешь обед в Красной столовой.

Внутри похолодело. Обслуживать обед? Где сам Ванторн и его гости? Это — работа для опытных, проверенных слуг, а не для вчерашних беглянок с каторги. Да ещё и в красной столовой, где моя ведьмовская сущность начинает изнывать. Тело снова будет ломить… Ненавижу красный! Что за пытка! Уж лучше бы отправили отмывать псарню.

— Но госпожа Хельга... — попыталась я запротестовать, голос дрожал. — Я... я не обучена... Я не знаю правил...

— Правила просты: молчи, смотри под ноги, не дыши громко и не попадайся на глаза господину,