Не кошерно - Лебрута алей Ла Страница 9

Он знает языки. Английский, французский, иврит. Немного грузинский — выучил за первый побег.

Он разбирается в бизнесе, в финансах, в искусстве. Мы вчера два часа говорили о Караваджо — я не знала, что мне это интересно, пока он не начал рассказывать.

Умный мужчина — это редкость.

Умный мужчина, который ещё и слушает — это чудо.

Умный мужчина, который слушает и слышит — это фантастика.

Давид — слышит.

Каждое моё слово.

Даже те, которые я не говорю.

Пятое: он меня видит.

Это звучит банально.

Но это — самое важное.

Все мужчины до него — не видели. Видели оболочку. Видели функцию. Видели «организатор свадеб, тридцать восемь лет, не замужем».

Игорь видел «удобная женщина, не требует многого».

Андрей видел «хороший вариант, пока не найду лучше».

Саша видел «можно переспать, но жениться — на такой?»

А Давид — видит меня.

Настоящую.

Со всеми тараканами, страхами, комплексами.

С моей ревностью.

С моей истерикой.

С моим страхом быть брошенной.

Он видит — и не уходит.

Он видит — и остаётся.

Он видит — и говорит: «Ты — настоящая. Это главное».

Как это возможно?

Шестое: он не боится.

Ни отца. Ни угроз. Ни будущего.

Он сбежал со свадьбы — на глазах у шестисот человек.

Он бросил наследство — миллионы, наверное.

Он вырубил человека в ресторане — одним ударом.

Он говорит с отцом так, как я никогда не посмею говорить с мамой.

Он — не боится.

А я — боюсь всего. Всю жизнь. Боялась разочаровать маму. Боялась быть не такой. Боялась не выйти замуж. Боялась выйти замуж не за того. Боялась остаться одна. Боялась быть с кем-то.

Страх — мой постоянный спутник.

А он — бесстрашный.

И рядом с ним — я становлюсь смелее.

Это ли не магия?

Это ли не колдовство?

Еврейский ведьмак.

Точно он.

Седьмое: он пахнет правильно.

Это глупо.

Это не аргумент.

Но это — правда.

Он пахнет... собой. Чем-то тёплым, мужским, древесным. Без одеколона — хотя иногда с одеколоном, но под ним всё равно он.

Когда я утыкаюсь носом в его шею — мне хочется там остаться. Навсегда. Жить в его шее. Это нормально?

Наверное, нет.

Мне плевать.

Восьмое: секс.

Не буду вдаваться в детали.

Скажу одно: два года засухи того стоили.

Если бы я знала, что так бывает — я бы ждала и десять лет.

Ладно, вру.

Десять лет — не ждала бы.

Но два — точно того стоили.

Девятое: он хочет познакомиться с Гуччи.

С моей кошкой.

Которая всех кусает.

Которая стоила восемьдесят тысяч.

Которая — часть моей жизни.

Он сказал: «Хочу с ней познакомиться».

Он не сказал: «Избавься от кошки, я аллергик».

Он не сказал: «Я не люблю животных».

Он не сказал: «Кошки — это несерьёзно».

Он сказал: «Хочу познакомиться».

Это — любовь.

Или что-то очень похожее.

Десятое: он выбрал меня.

Из всех женщин на той свадьбе — он выбрал меня.

Из всех возможных вариантов побега — он взял меня.

Он мог улететь один. Мог найти кого-то моложе, красивее, проще.

Но он сказал: «Вы идёте?»

И я пошла.

И он — не пожалел.

Пока — не пожалел.

Может, пожалеет.

Может, всё ещё рухнет.

Может, это — временное помешательство, которое пройдёт.

Но прямо сейчас — он здесь. Со мной. Держит мою руку. Смотрит на меня так, будто я — единственная женщина на планете.

И я выбираю верить.

— Рита.

— М?

— Ты опять думаешь.

— Опять.

— О чём на этот раз?

— О том, что в тебе нет ни одного изъяна.

— Есть.

— Какие?

— Я храплю.

— Нет, не храпишь.

— Храплю. Ты просто крепко спишь.

— Это не изъян.

— Я оставляю мокрые полотенца на кровати.

— Не замечала.

— Потому что я прячу, пока ты в душе.

— Тоже не изъян.

— Я не умею готовить.

— Я тоже.

— Я иногда бываю жёстким.

— Мне нравится.

— Рита.

— Что?

Он поворачивается ко мне. Берёт за плечи. Смотрит в глаза.

— Я не идеальный. Никто не идеальный. У меня — куча проблем. Отец, который хочет меня уничтожить. Бывшая невеста, которую я бросил. Карьера, которой больше нет. Деньги, которые скоро закончатся. Характер, с которым сложно жить.

— Мне не сложно.

— Потому что мы вместе пять дней. Подожди месяц — начнёшь замечать.

— Например?

— Например — я не люблю, когда мной манипулируют. Закрываюсь. Ухожу в себя. Могу молчать днями.

— Я подожду.

— Я ревнивый.

— Ты?!

— Да. Просто хорошо скрываю. Но если кто-то посмотрит на тебя не так — я замечу. И мне не понравится.

— Это... хорошо?

— Это — факт. Я не идеальный, Рита. Я — человек. С мусором внутри, как и все.

Молчу.

Смотрю на него.

На это лицо — красивое, жёсткое, честное.

— Мне плевать, — говорю наконец.

— На что?

— На всё. На твой мусор, на твои проблемы, на твоего отца. Мне плевать. Я хочу быть с тобой. Несмотря ни на что.

— Почему?

— Потому что ты — первый человек за всю мою жизнь, с которым я чувствую себя... собой. Не хорошей дочерью, не успешным организатором, не правильной еврейкой. Просто — собой. Ритой. И этого достаточно.

Он молчит.

Долго.

Потом — целует меня.

Глубоко.

Нежно.

Так, что мир вокруг исчезает.

Когда он отстраняется — у меня кружится голова.

— Давид.

— М?

— Ты точно не ведьмак?

— Точно.

— Жаль. Было бы объяснение.

Он смеётся.

Обнимает меня.

Мы стоим на смотровой площадке, обнявшись.

Тбилиси — под нами.

Мир — вокруг.

А я — впервые в жизни — на своём месте.

ГЛАВА 15. ВЕЧЕР

Возвращаемся в гостевой дом.

Тамара — на кухне. Помогает Нане. Смотрит на Давида.

Мне плевать.

Ну, почти плевать.

Процентов на восемьдесят.

Ладно — шестьдесят.

Но я держу себя в руках. Улыбаюсь. Говорю «спасибо» за ужин. Не смотрю на неё так, будто планирую убийство.

Прогресс.

Ночь.

Лежим в темноте.

Его рука — на моём животе. Тяжёлая, тёплая.

— Давид.

— М?

— Можно вопрос?

— Можно.

— Ты когда-нибудь любил? По-настоящему?

Молчит.

Думает.

— Один раз.

— Кого?

— Девушку. Давно. Мне было двадцать два.

— Что случилось?

— Отец. Она была «не того уровня». Дочь учительницы. Без денег, без связей. Отец пригрозил — или она, или наследство. Я выбрал наследство.

— Жалеешь?

— Каждый день. Десять лет.

Молчу.

— А теперь? — спрашиваю.

— А теперь — наследства нет. И её — нет. Она вышла замуж. Двое детей. Счастлива, наверное.

— И ты...?

— И я —