Люблю, мама - Илиана Ксандер Страница 9

– Слушай, она писала романы, так? Ты же не думаешь, что она правда сделала что-то вроде. Ну о чем написала в книге. Уж точно не такое кошмарное, правда?

Я таращусь на ЭйДжея, надеясь, что он мне возразит. Вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает и облизывает губы.

– Ладно, вот что мы сейчас сделаем. – ЭйДжей разворачивается к компьютеру и открывает поисковик. – Как назывался приют, в котором она росла?

– Думаешь, я знаю?

– Господи, Кенз… – шепчет он разочарованно.

Мама не любила рассказывать о своем детстве. И я не настаивала. Но вот журналисты были ею просто одержимы. Хотели знать все. Мама редко давала интервью, поэтому информацию им приходилось добывать из других источников.

– Ну вот. – ЭйДжей кликает на статью с фотографией приюта. – Один парень написал про ее приют, Келлер, в Бримвилле, Небраска. Давай-ка посмотрим.

Я подхожу ближе и наклоняюсь к монитору через плечо Эй Джея.

– Только не стой над душой, ладно? – говорит он, оборачиваясь ко мне.

– Ну прости, – отступаю назад.

– Да не страшно, просто предпочитаю смотреть собеседнику в лицо, ты же знаешь. – Он встает и подтаскивает кресло к столу, ставя его рядом со своим стулом. – Садись. – Хлопает по подушке и сам усаживается на место.

ЭйДжей всегда настаивает на том, чтобы смотреть в глаза тому, с кем разговаривает. Говорит, чтобы довериться человеку, надо быть с ним лицом к лицу. Не знай я Эй Джея так хорошо, решила бы, что дело в какой-нибудь детской травме, из-за которой он боится удара в спину. Когда я впервые ему это сказала, он расхохотался и назвал меня идиоткой. Но это же ЭйДжей, он просто… не такой, как все.

Он начинает печатать, вводя новый запрос в строку поиска.

– Если там что-то произошло – преступление, например, – мы это откопаем.

Прикусываю губу и смотрю, как он с пулеметной скоростью набирает текст. Слова «изнасилование», «нападение», «приют», потом город, штат и тому подобное мелькают на экране, и мне не верится, что они могут относиться к моей маме.

Результатов нет.

– Ладно, – говорит ЭйДжей, нисколько не разочарованный, – возможно, дело было закрытым. Или его вообще не заводили.

– Она никогда не упоминала о нем, ничего не писала в своем блоге. Я впервые узнала из письма. Так что да, это был секрет.

– Ясно. Но если произошел пожар, о нем должны были написать в местных газетах, согласна?

– Да это ж было в девяностых!

– И что?

– Информация совсем старая. Как ты ее найдешь?

– Снарки, девяностые ближе, чем ты думаешь.

– Ну до нашего рождения.

Он коротко усмехается.

– И все же это не Средневековье.

Пока мы спорим, его пальцы продолжают порхать по клавиатуре.

Пальцы ЭйДжея длинные и тонкие, хотя тело мышечное. Не мясистое, как у бодибилдеров, а крепкое и мускулистое; он уже совсем не тот дрищ, каким был, когда мы познакомились. Даже в спортивных штанах и футболке, которые на нем сейчас, он выглядит привлекательным. Понимаю, почему Моника соблазнилась на парня на шесть лет ее моложе. А ведь ЭйДжей еще и умный.

А я? Я привыкла, что на меня бросают недоуменные взгляды. Мои черные волосы, плюс черная помада, плюс толстые стрелки – не то чтобы нормальный внешний вид. «Закрытая, бунтарка, отталкивающая от себя людей», – так описывала меня мама.

Этого я и добивалась.

Продолжаю смотреть на ЭйДжея. Внезапно он хлопает в ладоши и поднимает вверх руки с возгласом «бинго!», отчего я едва не подскакиваю на месте.

Мои глаза перебегают на монитор.

– Да быть того не может. – бормочу, вместе с ЭйДжеем уставившись на статью почти тридцатилетней давности с угрожающим заголовком, от которого у меня по всему телу бегут мурашки:

ТРОЕ ПОДРОСТКОВ ИЗ ПРИЮТА

ПОГИБЛИ В ПОЖАРЕ

9

Не думала, что, заглянув в прошлое, я узнаю, что моя мама – убийца.

Тем не менее статья перед нами.

Пытаюсь отогнать эту мысль, но она возвращается и возвращается, пока мы с ЭйДжеем читаем текст, а потом в молчании пытаемся его переварить.

В середине девяностых трое подростков из приюта Келлер погибли при пожаре в сарае. Власти заподозрили неладное, но доказательств преступления найти не удалось, и дело закрыли за недостатком улик.

– Или, – произносит наконец ЭйДжей, – скорее всего, за недостатком финансирования.

– Неплохо было бы узнать, что вообще показалось полиции подозрительным.

– В статье сказано, что, судя по токсикологии, подростки были пьяны.

– До такой степени, что отключились?

– Вероятно.

– Все трое?

ЭйДжей пожимает плечами.

– И правда подозрительно. – Он поворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза. – Думаешь, твоя мама имела к этому отношение?

– ЭйДжей, ради бога! Я не то имела в виду.

Мы сидим, молча перечитывая статью.

– Ладно, слушай, – говорит ЭйДжей, задумчиво потирая нижнюю губу большим пальцем. – Дело и правда старое. Возможно, оно уже есть в открытом доступе. Мы можем запросить материалы.

– А что, так делают?

– Попытка не пытка. Если не выйдет легально, попрошу кое-кого раздобыть их по своим каналам. – ЭйДжей многозначительно приподнимает брови.

– Это возможно?

– Конечно.

– А дорого? – осторожно спрашиваю я, потому что у меня нет лишних денег, хотя, как ни странно, после несчастного случая папа спросил меня, хватает ли мне на расходы, и предложил немного подкинуть. Мама всегда контролировала финансы в нашей семье. Теперь, я полагаю, они в отцовских руках, а он куда более щедр.

ЭйДжей щиплет меня за щеку.

– Расплатишься натурой, Снарки, – насмешливо шепчет он.

– Фу! – Я отталкиваю его руку.

Он смеется и ласково подталкивает меня локтем.

– Естественно, это бесплатно. Для друзей – что угодно.

ЭйДжей как-то объяснил мне вкратце, чем занимается. Поклялся, что заказы, которые они с приятелями выполняют, не выходят за рамки закона. И тут же рассказал про других парней в интернете, хакеров, которые вполне могут нарываться на неприятности.

В дом родителей я возвращаюсь почти в полночь. Я подумывала остаться в своей городской квартире, но потом решила, что отцу будет одиноко в нашем гигантском доме. Бабуля с дедом уехали сегодня утром. Честно говоря, это большое облегчение.

У ворот все еще дежурит охранник, но журналисты вокруг больше не рыщут. Смерть знаменитости – горячая новость, но она отходит на второй план, стоит случиться чему-то еще.

Свет в доме горит только на первом этаже. Паркую машину и молюсь, чтобы там не оказалось гостей или утомительных пиарщиков из издательства. Покой нашей семье давно только снится.

По обеим сторонам от входной двери торчат цветочные композиции – видимо, те, что не поместились внутри. Весь холл и гостиная заставлены букетами от друзей, коллег и