Песнь лабиринта - Ника Элаф Страница 89

Или они могли быть вместе только так, только когда что-то случалось?

* * *

Глядя, как Алис раскладывает на столе инструменты для работы, Марк размышлял, не позвонить ли Жану. Не воспользоваться ли снова его влиянием, чтобы отправить мерзавца-опекуна за решетку. Без проволочек. Заодно выяснить, почему его так рано выпустили, и сделать все возможное и невозможное, чтобы это больше не повторилось.

– Эта сказка… – Алис нанесла кисточкой черный порошок на одну из кукольных ног, – ты ее знаешь? Я так боялась в детстве. Он просто… обычно вставлял туда мое имя.

Марк кивнул и сжал кулаки.

– Садистская абсолютно. Черт, никогда не понимал, как это вообще могло попасть в детскую книжку!

– Зато какая назидательная, – горько усмехнулась Алис. – Он такие всегда находил. Читал нам. Вообще любил это делать в воспитательных целях – вместо имени персонажа вставлять имя кого-нибудь из нас. Для каждого была своя такая поучительная сказка или история. Он говорил, что видит в каждом его главный порок. И борется с ним. Вот для меня он выбрал сказку про красные башмачки. Потому что я тщеславная, люблю похвалу, любопытная и слишком… не знаю, наверное, слишком живая? Никогда не могла усидеть на месте, быть степенной и правильной, все время пыталась куда-то бежать. И ведь в конце концов убежала… от него. Ноги меня спасли. Мне потом долго снились кошмары. Что мне отрубают ноги и я навечно остаюсь с ним…

Бедная девочка. Бедная, настрадавшаяся и такая храбрая. Марк не мог сказать об этом вслух, но весь внутренне сжался оттого, как в ней звучали сейчас боль и ужас, которые она пережила, о которых говорила сейчас так спокойно.

Нет, он просто не имел права выпускать на нее еще и своих чудовищ. Тащить ее в свой лабиринт. Ей нужна была опора, надежный, здоровый человек рядом, крепкая протянутая рука, а не голодный Минотавр, которого ей все равно не удастся насытить, даже если она скормит ему себя целиком.

– Я думала, что это уже совсем забылось, но оно вдруг снова… – продолжала Алис. – Знаешь, в тот день в церкви я как раз почему-то вспомнила эту жуть. Но тогда ты это почувствовал и быстро меня вытащил, еще и покормил шоколадом, как будто точно знал, что делать. А потом еще и твой отец вдруг появился, эти его шутки… меня сразу отпустило. А сейчас, наверное, дело в этих кукольных ногах. Так предметно, что ли, и… наглядно. Кукла как будто символ детства, а оно… вот такое. Покореженное. Уничтоженное. Вот поэтому и жутко. Вдруг все так живо вспомнилось. Так, у нас есть отпечатки, отлично! Сейчас отсканирую и проверю.

Марк достал из коробки конфету.

– Открой рот. Надо подкрепиться.

Оттого, как она коснулась языком его пальцев, хотелось немедленно… черт.

– М-м-м… боже, как же вкусно.

– Я закажу еще, – улыбнулся он.

– Хорошо, что страховка покрывает лечение зубов!

Какая же она была смелая, его девочка. Марк просто не мог ей не восхищаться. Не мог ее не обожать, не мог не упиваться ее звучанием, этим сочетанием огня и нежности, храбрости и трепетности, силы и любви. Ее выдержкой, умением взять себя в руки, бороться до конца, всегда гореть и выбирать жизнь и свет, несмотря ни на что. С ней так легко можно было пойти вдвоем против всего мира. Жаль, что не против себя самого. Не против разъедающей изнутри тьмы.

Как его влекло к ней – с самого начала – и, казалось, все сильнее, как раз потому, что в ней словно бы было все то, чего не было в нем? Чего ему так не хватало. Как будто весь этот открывшийся и крепнущий в ней свет только сильнее высвечивал бездонную черную дыру в его душе. Он никогда так остро не хотел чем-то заполнить эту тьму. Точнее, кем-то. Монстр, который прикинулся принцем и пообещал девушке сказку со счастливым концом, теперь капал слюной и рычал, требуя ее себе всю без остатка.

Марк подумал, что только что целовал ее – несдержанно, бездумно, и она отвечала так же, и на мгновение вдруг все показалось возможным. Живым, настоящим, правильным. Если бы он только мог! Но единственная возможность спасти ее от чудовища – это только отползти в свою тьму и навсегда остаться там без нее.

– Совпадение! У нас совпадение. Черт!

Он очнулся. Алис смотрела на экран ноутбука.

– Вот!

Марк тоже наклонился:

– Что там?

– Это… – Алис подняла на него удивленный взгляд, – не он. Не мой бывший опекун. Это тоже Ренар! Его отпечатки!

– Да чтоб тебя…

Марк нахмурился, обдумывая еще не оформившуюся мысль.

– Значит, послание все-таки было мне? Намек на пилу и расчленение? Или… погоди… – Догадка вспыхнула в голове, словно молния. – А что, если Ренар пытается раскачать тебя, как Дюмортье попытался раскачать Беатрис? Играет на твоих страхах?

– Но откуда… – Алис тоже нахмурилась. – Стоп. Получается, он контактировал с моим опекуном?

– Да. Похоже, контактировал и вообще очень многое о тебе узнал. Сталкер хренов! Я позвоню Жану, пусть его найдет и вытрясет из этой мрази все, что можно.

* * *

– Да, они дали описание отправителя. Лет пятидесяти, высокий, сутулый. Отправлял из Шарлеруа, собственно, там же, где лаборатория. Назвался Лебланом.

– Ну разумеется, – вздохнул Марк. – Ладно. Возьмите пока его фотографию и опросите с Матье всех, кого можно. Магазины, лавки, вот это все. Мало ли, вдруг всплывает что-то интересное. Мы с Янссенс еще посидим тут с архивами. А вы на всякий случай будьте на связи.

– Понятно. Что ж, удачи, шеф. Пока, Янссенс. Себастьян! – крикнула Кристин, уже выйдя за дверь. – Дело есть, поехали!

Обед они заказали у Лорана. Можно было бы, конечно, тоже поехать домой, никакой необходимости сидеть с бумагами именно в кабинете не было. Но Алис понимала, что они с Марком снова цепляются за возможность остаться в участке, чтобы продержаться чуть дольше на безопасной территории. Тут, где находиться вместе было… проще. Где не возникало этого горького, гнетущего ощущения несбыточности настоящего счастья.

Как в старом доме, который помнил трагедию одной пары и теперь стал свидетелем того, как рвется и рушится едва начавшаяся связь у другой. Словно под ногами у них треснула земля, и они стояли на противоположных краях пропасти, не в