Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова Страница 8

Томас невольно вспомнил, как дядя Том кричал: «Тринадцать с половиной миллионов! Чертова дюжина! Да еще с половиной! Проклятый Стрелец — я так и знал!».

— Так что никакой выгоды для вас я, как ни силюсь, пока не вижу, — продолжал комиссар. — Разве что вы сбежите — но я в это не верю. Да и тринадцать с половиной миллионов долларов — сумма слишком объемная в прямом смысле этого слова, так просто ее не увезешь. Дороги перекрыты, никто не сможет вывезти из города даже обувную коробку, пока ее не осмотрит полиция. К тому же я просто не верю, что вы виноваты. Идите отдохните, на вас просто страшно смотреть.

Томас поднялся и, ссутулившись, пошел к двери.

— Скажите, — с любопытством спросил комиссар, — а какой же шифр вы придумали для сейфа?

Томас грустно усмехнулся.

— Это было самое любимое и счастливое слово нашей семьи, — сказал он. — «Дюжина».

— Очень мило, — говорила за ужином мать Томаса, — значит, ты не мог этого сделать, потому что у тебя не было ключа от сейфа, который ты сдал в полицию, и потому что ты безотлучно находился в Нью-Йорке. Никакой другой сотрудник банка тоже не мог этого сделать, потому что не знал шифра сейфа. Никто посторонний не мог этого сделать, потому что он вообще ничего не знал. Значит, чудеса все-таки бывают.

Дядя Том тревожно смотрел на племянника и на тарелку с едой, к которой тот не притронулся.

— Я действительно не могу понять, в чем здесь дело, — с трудом выговорил Томас, который днем, уступая настояниям дяди, впервые выпил две таблетки снотворного и теперь, после трехчасового сна, который нисколько его не освежил, чувствовал себя отвратительно. — Что теперь будет?

— Ты останешься без работы, — сказала его мать, всегда склонная предполагать самое худшее. Кроме того, она никогда не могла понять, насколько высоки способности Томаса, и считала его должность в банке, отличную зарплату и то обстоятельство, что его чрезвычайно высоко ценят, каким-то непонятным недоразумением, которое того и гляди разъяснится.

— Ничего, мы это как-нибудь переживем, — сказал дядя Том. — Скажи, Томми, а у вас были переписаны номера купюр?

Томас покачал головой.

— Нет, мы этого не делали. На деньгах нет защиты. Полиция переписала серийные номера тех купюр, которые были найдены на снегу — ты ведь знаешь, потом нашли еще две купюры, и все они оказались одной серии. Полиция разослала сообщения о том, чтобы обращать внимание на деньги такой серии, но это почти безнадежное дело. Найденные купюры имели характерный излом, и полиция считает, что их выронили, когда выносили из банка, из какой-то емкости с жестким краем — например, из чемодана.

— Вывезти деньги из города ведь нельзя?

Томас опять покачал головой.

— Совершенно невозможно. Полиция проверяет и вокзал, и каждую машину на шоссе. Ты себе представляешь, сколько места займет такая сумма? Особенно если учесть, что купюры были разного достоинства. Так что и припрятать их довольно сложно. Найдут, — однако уверенности в его голосе не было, и дядя Том тоже явно не был убежден в этом.

— Кто сказал им, что деньги еще в городе? — заметил он. — Ведь они сами говорят, что ограбление могло произойти в субботу вечером, и деньги могли вывезти тогда же.

— Если только их везли поездом, — усомнился Томас. — А это вряд ли — сумма слишком серьезная. Грабители ведь не могли знать, что какая-нибудь случайность не поможет полиции обнаружить ограбление сразу же, так что поездом они не рискнули бы поехать. А в машине деньги могут и найти. Ведь дороги-то перекрыли не только у нас, а даже в соседних штатах. Они просто не успели бы уехать так далеко. Но ты прав — если бы их можно было найти, их уже нашли бы...

Оба Томаса оказались правы. Прошло несколько месяцев, но никакого следа исчезнувших денег нигде обнаружено не было. Директор банка, отчаявшись, заявил, что через несколько месяцев банк придется закрыть. Если деньги не найдутся, другого выхода просто не будет — начнется выплата клиентам вкладов из уставного фонда. Компания, поставившая сейф, выразила свое сожаление, но не несла никакой ответственности, поскольку сейф и сигнализация вскрыты не были, а кто сумел разузнать пароль и достать ключ — это уже дело не их, а полиции.

Конечно, компания прислала своего представителя. Это был сам мистер Стонтон, один из директоров компании, всю жизнь знавший дядю Тома. Он прибыл один, поскольку прекрасно разбирался в сейфах и, будучи инженером по специальности, мог сам проверить целостность замков и системы сигнализации. Правда, тут он только подтвердил выводы полиции: взлома не было, сейф был открыт ключом и шифром. Стонтон категорически отрицал возможность снять слепок с ключа Томаса. Если делать это, то надо снимать слепок в нескольких плоскостях, а потом долго подгонять ключ под замок.

— Никак не ожидал так скоро снова увидеть Томаса Деливера, — сказал Стонтон, — мы ведь виделись в Нью-Йорке, он даже ночевал в моем доме. Но лучше бы мы не встречались еще год вообще, чем в таких обстоятельствах!

— Скажите, — поинтересовался полицейский комиссар, — а что вы обо всем этом думаете?

Стонтон пожал плечами.

— Ну, например, кто-то мог воспользоваться тем, что ключ находился в полицейском участке.

— Не понимаю.

— Смотрите, — стал объяснять Стонтон. — Допустим, я намереваюсь ограбить сейф. Я знаю, что настоящий ключ в полиции. Каким-то образом мне удалось сделать слепки, и я изготавливаю второй ключ, который внешне походит на первый, так что если его не проверять в замке, то никому и в голову не придет, что ключ подменен. Но я подменяю его, оригинал же на время беру себе, открываю сейф и возвращаю его на место.

— Ключ хранился в специальном шкафчике, который постоянно висит за спиной у дежурного. Сам шкафчик тоже заперт на ключ.

— Это уже ваши заботы, — резонно заметил Стонтон. — Я только предположил. А сейчас извините меня — я пойду навещу Деливера. Он очень переживает за племянника, и я хочу им чем-то помочь, если смогу.

Стонтон пробыл в городе пять дней вместо двух предполагавшихся раньше. Он почти все время проводил в доме своего друга Томаса Деливера, старался почаще беседовать с Томасом-младшим, Клейном, успокаивая его и объясняя ему, что казнить себя тут не за что. Перед отъездом он еще разок наведался в полицию, чтобы узнать, как дела, и еще раз