Искатель, 2006 №8 - Станислав Васильевич Родионов Страница 8

— Черт возьми, расскажите всю правду, и я помогу!

— Боюсь.

— Чего?

— Смерти.

— Ах, даже так… И что будете делать? Ждать ее, эту смерть?

— Чтобы спастись, надо отмолчаться.

— А я, дорогая Тамара Леонидовна, чтобы спасти человека, должен искать.

Ромашка… Увядающая на глазах. Не росшая на лугу, а закатанная в стог сена. Я решил больше ее не тревожить. Ей грозили убийством…

В этот же день я возбудил уголовное дело, что дало мне право на официальное расследование.

11

Папиллярные линии, сложнейшие анализы, детектор лжи, ДНК и еще куча непроизносимых прибамбасов, которыми занимаются уже не оперативники, а люди в белых халатах. Палладьев знал способы проще и надежнее — соседи.

Ему нужно подняться по лестнице, не столкнуться с учительницей, подойти к двери соседки, позвонить и попасть в квартиру.

До двери он добрался на полусогнутых и позвонил. Когда же спросили, кто пришел, капитан замешкался. Громко не ответишь, поскольку дверь Тамары Леонидовны рядом. И он прошипел что-то насчет фановой трубы, словно она только что рядом лопнула.

За дверью притихли. Капитан позвонил еще. Голос спросил уже раздраженно:

— Да кто это?

— Из милиции, — дунул капитан в замок.

— А как докажешь?

— Удостоверением.

— Значит, дверь открыть? Нет, не открою.

— Гражданка, я капитан Палладьев.

— Нету доказательств.

— Позвоните в милицию…

— Лучше участковому, у меня есть телефон…

Гражданка, которой по голосу было лет семьдесят, ушла. Капитан стоял, поглядывая на дверь учительницы. Минут через десять старческий крепкий голос сообщил:

— Никакого Оладьева в милиции нет!

— Да не Оладьев, а Палладьев. Спросите еще…

— Ладно, заходи.

Его впустили. Если ей и было семьдесят, то выглядела она молодцевато. Стариков почти не стало, зато бабушки крепчали на глазах. Приказным голосом она велела:

— Пойдем.

— Куда?

— Как куда? В туалет.

— Зачем?

— Фановая труба в спальной, что ли?

Видимо, он скорее походил на сантехника, чем на сотрудника милиции. Капитан прошел в туалет и осмотрел фановую трубу, постучав по ней шариковой ручкой. Нужен был плавный переход от трубы к соседке:

— Екатерина Павловна, жалобы поступают…

— На меня?

— На вашу соседку, на учительницу.

— О протечках?

— Якобы она шумит по ночам.

— Плюнь ты этому жалобщику в глаза. Тамара живет тихо, как овечка. Дом такой, что каждый чих за стеной услышишь.

Они покинули туалет и встали в передней. Беседа не клеилась. Информации — ноль. О том, что учительница женщина порядочная, было известно. Почему бы этой старушке не предъявить удостоверение и не расспросить о соседке в открытую? Как раз потому, что учительница — женщина порядочная, и не хотелось позорить ее в доме. Если только вскользь.

— Екатерина Павловна, мне не ясно…

— С трубой, что ли?

— К ней мужчины ходят? — спросил капитан вскользь.

— Вместе с женщинами.

— В каком смысле?

— Человек по двадцать за раз.

— Гости, что ли?

— Школьники обоюдного пола.

— Екатерина Павловна, я спрашиваю про мужчин настоящих.

— Да где они, настоящие-то?

Капитан понял, что ничего он не разузнает. Зацикленная бабка. Лишь бы не дать воли врагу оперативника — раздражению. И сесть не предложила. Это в сериалах ментам кофе наливают.

— Екатерина Павловна, тут непонятка… Молодая, красивая, образованная… И одинокая?

— У них в школе мужиков нет.

— Есть же общественные развлекательные места.

— Не ходить же ей туда с голым животом? Ведь учительница…

— Неужели и гостей не бывает? Тех же учителей…

Бабушка, скорая на язык, не ответила. Почему? Говорят, следователь Рябинин может читать по лицу, как по писанному. Капитан начал вглядываться в лицо старой женщины с пристальностью близорукого. Морщины, вялая кожа, на лбу жиденькая кисея седых волос… То ли в морщинах, то ли в ниспадающей кисее, но Палладьев высмотрел. Старушка либо что-то скрывала, либо не могла чего-то вспомнить.

— Слушаю-слушаю, Екатерина Павловна, — подбодрил он.

— Не знаю, говорить ли…

— Неужели молчать? — шумно удивился капитан.

Физиогномистика не совсем получилась: женщина не скрывала и не вспоминала — она сомневалась в своей информации:

— Обычно у нее тихо, а недели две или больше слышу — у Тамары гудят…

— В смысле, выпивают?

— Два голоса, мужской и женский хотят друг дружку перекричать, как в телесериале.

— И о чем шла речь?

— Слов не разобрать.

— Может, тоже пришли из ЖКХ насчет фановой трубы?

— Базарили о школе, Тамара его по имени звала.

— Какое имя?

— Хоть убей, не запомнила.

С полчаса капитан будоражил ее память, называя мужские имена. Ей не вспомнилось. Но перед уходом на ее лице он вычитал какое-то желание, разумеется, информационное. Старушка ему напомнила бутылку с кефиром, которую он никогда не мог вытрясти до конца.

— Ну, Екатерина Павловна?

— Дурь слышала…

— Я за нею и пришел, — заверил Палладьев.

— Он уже выходил, дверь приоткрыл. Ну и я случайно приоткрыла. И мужик как бы попрощался: «Неужели легче умереть, чем со мной переспать?» Слышать это слышала, а самого мужика не видела…

Капитан бежал по ступенькам, как под гору катился. Он раскрыл тайну, над которой Рябинин страдал не один день. Раскрыл с обидной простотой…

Тамара Леонидовна говорила с человеком из школы и называла его по имени. С человеком, с которым у нее был роман. С физиком. У них и ссора произошла на сексуальной почве. «Неужели легче умереть…»

Вот почему физик пустился в бега.

12

Ходьба способствует моим мыслительным процессам. Я никогда не имел машины и не буду иметь, поэтому интересуюсь: а езда способствует ли? Теперь все на автомобилях. Особенно молодежь. Протекают ли мыслительные процессы у человека за рулем?

Я шел нога за ногу, старясь продлить удовольствие от физической разминки и свободы. Вызванных на утро нет, а все остальные дела подождут, потому что все равно их век не переделать. И спешить к ним ни к чему — они со мной, в голове.

Сперва я думал о школьниках. Не знал я современных ребят. Взрослому их не познать, если только самому не сделаться ребенком. Петькину фантазию о прилете НЛО я отбросил. Что же осталось?

Любовь ребят к Тамаре Леонидовне. Прямо-таки безмерно-безразмерная, толкавшая их на откровенную ложь. Правда, на процессуальном языке я с ними еще не говорил… Не могла же она их заставить молчать? Заставить не могла, а уговорить?

И главное: все они чего-то испугались. Это тоже не укладывалось в голове. Чем можно запугать современных мальчишек, которые не отрываются от экранов,