Искатель, 2012 №3 - Анатолий Галкин Страница 7

комнате остывал кофейник, вокруг которого разместились четверо «совят». Каждый положил перед собой открытый блокнот, над которым в томительном ожидании застыла рука с авторучкой. Четыре руки с четырьмя ручками. Всем своим видом сотрудники показывали, что они пребывают в такой позе уже десять минут и готовы выслушать руководящие указания с «неослабевающим вниманием».

Савенков привык к таким шуткам. Он только машинально вместо приветствия гаркнул всем: «Вольно!», уселся к столу и потянулся за кофейником.

— Итак, господа сыщики, поскольку ночью меня никто не бу-дил, ничего необычного не случилось. Я правильно понимаю?.. Что молчите? Давайте отчеты. Как твоя подопечная, Олег?

Все взгляды устремились на тридцатилетнего статного блондина. Это стало уже традицией: если обсуждалось общее дело, начинали с самого молодого и говорливого, с Олега Крылова. А он, как обычно, старался продемонстрировать свою эрудицию, врожденный оптимизм и полную раскованность.

— Вы правы, Игорь Михайлович. Ничего необычного не произошло. В смысле — экстраординарного. То, что произошло с моей Маруевой, я считаю обычным и даже ожидаемым действием...

— Олег! — взмолился Савенков. — Времени у нас нет. Я сам готов весь день шутки шутить. Но не сейчас. Скоро Павленко заявится, а я обещал ему всю картину обрисовать... Где Маруева?

— Сбежала она...

— Как сбежала?

— С каким-то парнем. На такси. Я и таксиста нашел.

— Как это тебе удалось?

— Долго рассказывать, Игорь Михайлович... Поработал с соседями. Одна бабушка у окошка видела, как машина к подъезду подкатила, шофер — в дверь, а затем они втроем вышли, с чемоданом.

— Так эта старушка и номер машины запомнила?

— Она даже цвет не запомнила. Только то, что на крыше шалашик такой был с рекламой водки...

— «Кремлевская?»

— Вот-вот. Значит — такси. И, значит, заказное... Нашел, одним словом. Так этот шофер отвез их на Курский. В квартире, говорит, испуганные очень были. И в пути — молчали... Все.

— И куда же они?

— И сам бы хотел знать. Я, Игорь Михайлович, расписание посмотрел. Скорее всего — в Сочи. Но могли и в Тулу, и в Кисловодск, и в Баку, и еще в сотню городов.

— А если они на электричку сели? — вставила Варя Галактионова. — Там проходные есть электрички. И на север, и на юг.

— Вот-вот, — продолжил Олег спокойно и рассудительно. — Определить конечный пункт их бегства не представляется возможным.

— А ты определи! — Савенков быстро понял, что последнюю фразу произнес излишне громко, раздраженно и сразу же перешел на спокойный, ехидный полушепот. — И что это за слова такие: «не представляется возможным». Первый раз от тебя такое слышу. Нет таких крепостей, которые бы ты, Олег, не мог взять... Друзей расспроси, проводников, носильщиков, родственников... Какие сюрпризы у тебя, Варвара?

— У меня без сюрпризов. Нашла всех троих должников, — Варя протянула Савенкову тонкую папку с документами. — Здесь их фотографии, все места работы, данные о семье, сплетни всякие...

— Есть за что зацепиться?

— Пока нет. Но и алиби ни у кого нет. Все были в Москве. Все в сложном положении, на мели, — значит, долг отдавать Маруеву было нечем. И все — авантюристы.

— Так это все, кто в рынок рванулся, — авантюристы, — снова напомнил о себе Олег. — Не авантюристы сейчас сидят и ждут зарплату, а все шустрые, пробивные, деловые — они давно уже деньги делают.

— Плохой ты лингвист, Крылов, — не глядя на Олега, проворчал Савенков. — Да, деловые — делают деньги, а авантюристы делают долги. И долги для них ликвидировать труднее, чем самого кредитора... Давай, Варвара, по каждому, но очень коротко.

Варя взглянула на разложенные перед ней бумаги, поправила очки и сосредоточилась. Она стала похожа на молодую учительницу, начинающую урок. Слишком молодую для своих сорока лет.

Но начать свой, вероятно очень обстоятельный, доклад она не успела. Нервный, требовательный, хозяйский звонок в дверь возвестил о приходе Павленко. В этом никто не сомневался. Так громко и настырно мог звонить только он. И только он мог, протиснувшись в дверь, занять собой и все пространство холла, и всех комнат сразу.

Савенков тоже не был худым. Скорее — наоборот. И даже очень наоборот. Но соперничать с Павленко он не мог. Тот был просто крупнее — выше, шире, массивней. И он, очевидно, излучал какую-то энергию, поскольку в его присутствии всем и всегда было тесно.

Без долгих приветствий Савенков усадил гостя на председательское место, всячески демонстрируя, что в офисе «Совы» царит напряженная, деловая обстановка. Как и всегда!

Беседа началась в полной тишине. Павленко с видом обиженного мальчика посмотрел на пустой (в смысле напитков) стол и укоризненно глянул на Варвару. Та изобразила понимание ситуации, виновато потупила глаза, а затем настойчиво и вопросительно перевела взгляд на Савенкова. Он добродушно кивнул и обратил свой взор на одну из дверок серванта. При этом был произведен целый каскад молниеносных жестов. Сообразив, что его сурдоперевод мало кто понял, Савенков пояснил:

— Нам еще работать и работать. Так что ты, Варвара, всем по чуть-чуть налей, только понюхать, а уж гостю — сколько его душа пожелает. Правда, господин Павленко и не гость у нас...

— А кто же я? Хозяин? Одно слово, что контрольный пакет имею. Даже генерального директора сменить не могу. Но и вы без меня не можете. Ловко ты устроился, Савенков... Но за тебя в следующий раз выпьем... Вы, ребята, за меня поднимете... Мне очень не хочется быть третьим.

Павленко опрокинул в себя полный фужер коньяка и стал с интересом рассматривать лица сыщиков. Все замерли, глядя на него и ожидая продолжения. Первым пришел в себя Савенков.

— Ты, брат, артист. Гоголь ты, а не Павленко. Такую немую сцену забабахал. Всех заинтриговал, заворожил, запугал... Что это ты так разволновался? Давай подробности. Колись.

Павленко не стал отвечать сразу. Он машинально потянулся за бутылкой, стоявшей в центре стола, но неожиданно для себя увидел, что его рука дрожит. Главное, он почувствовал, что это увидели все. И теперь все знают, что он такой больной и так элементарно трусит, мандражирует, дрейфит.

Предательская рука, так и не достигшая бутылки, была срочно возвращена на место и сильно прижата к столу. Павленко сделал несколько глубоких вдохов, но осознав, что успокоиться ему все равно не удастся, печально взглянул на Савенкова и начал исповедоваться:

— Да, боюсь. Потому что есть основания. Ты не все знаешь, Савенков. Я позавчера у Ираклия был.

— У Кавторадзе? Ты что, знал его хорошо?

— Как тебя. Только что в школе с ним вместе не учился... Его Дибич к себе пригласил, а он решил со мной переговорить — знал, что у меня с этим