Один из нас виновен - Стив Кавана Страница 6

— Выключи! — Он развернулся, едва не сбил Гарсию с ног и рванул из квартиры в коридор.

До улицы Харди не добрался. Его вырвало на лестнице.

Прислонившись к перилам, он переводил дыхание, когда услышал шаги: кто-то поднимался ему навстречу.

— Всё нормально, сержант? — спросил Коутс.

— Нет. А у тебя?

— Похоже, со мной ещё долго не будет всё нормально.

— Звони в убойный. Скажи, что тут тяжёлый случай.

Глава 1

Эдди

Всё меняется.

Времена года, мировая политика, телешоу, кроссовки и вкусы мороженого.

Ничто не вечно.

Мой отец был мошенником и передал профессию мне. Законы существовали, но имели значение, только если тебя ловили. Теперь даже это не столь важно. Раньше я разводил страховые компании по переулкам, а теперь подаю на них в суд. Для мошенника стать адвокатом — вполне естественный карьерный рост. В обеих профессиях хватает общего: те же навыки, примерно тот же график, а в моём случае любая из них рано или поздно могла свести меня в могилу. Впрочем, последнее, наверное, больше говорит обо мне.

Закон вроде бы должен быть одинаковым для всех.

Только никто уже в это не верит. Я и раньше не верил.

Я судебный адвокат в Нью-Йорке, так что канализацию вижу сверху донизу. В основном занимаюсь уголовными делами, но иногда перехожу на тёмную сторону — в гражданское право, где трудятся настоящие аферисты.

Я сидел в зале суда и ждал судью. Нам предстояло трёхдневное разбирательство по гражданскому иску к полиции Нью-Йорка: преследование и незаконный арест. Рядом сидел мой клиент, Эррол Джексон, в новом тёмно-сером костюме. Фирменную бирку с правого манжета он даже не снял. То ли хотел намекнуть присяжным, что специально купил костюм, чтобы произвести хорошее впечатление, то ли — куда вероятнее — собирался вернуть его в магазин после процесса. Дреды были аккуратно уложены и благоухали, он гладко выбрился и даже начистил до блеска десятидолларовые туфли из искусственной кожи, купленные в «Маршаллсе».

Я уже дважды представлял Эррола по мелким уголовным делам. Год назад его поймали на краже коробки детской смеси из аптеки CVS. Полгода назад арестовали за якобы нападение на начальника — управляющего рестораном, который решил забрать все чаевые Эррола за смену: тот опоздал на работу на четыре минуты. Эррол отрицал, что ударил его; управляющий и не пострадал. Но признал, что они серьёзно поругались. Ресторан работал круглосуточно, кормил гамбургерами, вафлями и блинами пьяную публику, так что ссора там была далеко не худшим, что могло случиться. Эррол регулярно отмывал кровь с пола, прежде чем закончить смену.

Молодой человек с семьёй, который просто пытался заработать достаточно, чтобы было где жить и что есть. Его старший брат Морис — совсем другая история. Связался с бандой, постоянно попадался полиции. Сейчас отбывал десятку за вооружённое ограбление. Он не только позорил семью, но и навлёк на неё внимание полиции. Когда Мориса посадили, копы переключились на Эррола. Особый интерес проявил патрульный Фабио Дженнаро. Во время одного задержания Морис ударил его, и Дженнаро запомнил обиду. Теперь вся семья Джексонов была у него на карандаше.

Если бы кто-нибудь сообщил в полицию, что в их районе бросили на землю бумажку, Дженнаро нашёл бы предлог выбить дверь Эррола. Несколько месяцев назад дело дошло до ареста после налёта на склад в десяти кварталах от его дома. Грабители вынесли семьдесят пять телевизоров с плоским экраном и десять стирально-сушильных машин. Ночного сторожа во время налёта связали, но он успел хорошо разглядеть одного из грабителей, которые перед уходом уничтожили запись камер. Сторож описал его Дженнаро — и, конечно же, у Эррола провели обыск, а его самого арестовали. Ничего, что связывало бы его с налётом, не нашли. Я добился снятия обвинений: разыскал сторожа и выяснил, что описание, переданное Дженнаро, на Эррола не походило.

Вот с чего началось сегодняшнее дело — иск к нью-йоркской полиции о преследовании и незаконном аресте.

Вообще-то судиться с копами редко бывает хорошей идеей. Злить полицию обычно себе дороже. Но я защищаю обвиняемых по уголовным делам, а значит, злить копов — часть моей работы. Этим объясняются некоторые неприятности в моей жизни. Разумнее было бы не лезть в драку с полицией, даже если у тебя уже нарисована мишень на спине. Ведь мишень станет только больше.

Если, конечно, не победишь.

Причём с разгромным счётом.

Чтобы выиграть дело у нью-йоркской полиции или любого другого правоохранительного ведомства, нужно доказать, что полицейский соврал. Планка очень высока. Как убедить людей, что правду говорит твой клиент с судимостями, а заслуженный госслужащий лжёт?

Чаще всего никак.

Лучше договориться.

Город в этом деле представлял Пол Шилтон — профессиональный юрист в унылом костюме, получавший удовольствие от отказов по искам. В деле Эррола Джексона у Шилтона было одно решающее доказательство: полицейский блокнот патрульного Дженнаро.

Блокнот — важнейший инструмент американского полицейского. Их учат пользоваться им на каждом вызове. Прямо на месте записывают разговоры с подозреваемыми и свидетелями, время прибытия, описание происшествия — всё подряд. Это куда больше, чем записная книжка для памяти. При умелом использовании блокнот превращается в живую хронику событий, почти в отдельного очевидца, подтверждающего показания. Зная, как убедительно он выглядит, копы регулярно им злоупотребляли: порой оставляли на страницах пустые места, чтобы потом вписать удобную версию событий. За такое можно лишиться работы, но кто узнает? Осознав возможности для подтасовок, полиция Нью-Йорка несколько лет назад разработала приложение вместо блокнотов в кожаных переплётах. Цифровую запись со временем создания уже не исправишь.