Бабушка - Джейн Э. Джеймс Страница 6

– А почему мы раньше тебя не видели? –  требовательно спрашивает Элис, хмуря брови.

– Это долгая история, –  бормочу я извиняющимся тоном. –  Почему бы вам не присесть? Хотите пить? Давайте налью вам домашнего лимонада из бузины? –  Я указываю на большой диван с цветочным узором и кружевными салфетками.

Обе девочки шаркают к нему и присаживаются на краешек, будто боятся испачкать. Они все еще не выпустили из рук свои пакеты с вещами, словно кто-то может их украсть.

– Колы, –  с вызовом выпаливает Дейзи и смотрит на меня в упор, пытаясь, видимо, самоутвердиться.

– Ты имеешь в виду кока-колу? Боюсь, у меня ее нет. –  Нижняя губа девочки начинает дрожать, и во мне просыпается жалость. –  Если хочешь, можем позже взять в магазине. Он прямо через дорогу.

– А конфеты там есть? –  интересуется Элис.

– А как же, –  хихикаю.

Краем глаза я замечаю, что констебль Картер пытается привлечь мое внимание и незаметно указывает на дверь.

– Прошу меня извинить, –  говорю я социальному работнику и девочкам, нервно сглатывая, –  мне нужно перекинуться парой слов с любезным господином полицейским.

– Любезным? –  фыркает Дейзи и гримасничает, будто не может представить непротивного полицейского. Элис озорно хмыкает, подражая сестре.

На кухне констебль Картер похлопывает себя по карманам, и я чувствую почти материнское разочарование, когда вижу зажигалку в его руке и ощущаю запах табака от его дыхания.

– Вы курите, –  говорю я, скривившись.

– Увы. Очень уж нервная работа, –  виновато признается он, прежде чем заговорщически добавить: – В общем, я хотел, чтобы вы были в курсе…

– Насчет Скарлет? –  ахаю я. –  Есть новости?

– Его отпустили.

Я отвожу взгляд от увядающих сэндвичей и остывающего чайника.

– Винсента Спенсера? –  уточняю я, приподнимая брови.

Картер вертится, явно сам не в восторге от новостей.

– У него алиби.

– Хм, надо полагать, подружка обеспечила, –  язвительно бросаю я. По телефону соцработник уже рассказала мне, что происходило в жизни Скарлет и детей до трагедии. Измена, расставание, развод, ребенок с другой. Агорафобия.

Картер пожимает плечами, поглядывая на дверь в коридор. Рвется на улицу, не в силах сопротивляться тяге никотина.

– У нас нет причин ей не верить.

– Разве могли девочки не увидеть или не услышать, как их мать встала, чтобы впустить убийцу? –  Я понижаю голос до шепота. –  А вот если Винсент все-таки врет насчет алиби, и на самом деле он убил Скарлет, то у них есть причина его покрывать. В конце концов, он их отец.

Констебль смотрит на меня с жалостью, будто со мной случился инсульт, и доверительно сообщает:

– Ваша дочь никого не впускала. Преступник вошел сам.

– Да вы что?! –  вскрикиваю я в ужасе.

– Мы не были уверены, пока не получили результаты из лаборатории. Похоже, кто-то разбил стекло в задней двери и прокрался по лестнице, пока Скарлет и дети спали. Поскольку битые окна не редкость в тех краях, нам пришлось убедиться, что повреждение произошло незадолго до ее смерти, а не гораздо раньше –  тогда бы оно не имело отношения к делу.

– Боже мой, а если бы девочки проснулись? Они могли бы увидеть, кто это был… их могли бы… –  Моя рука взлетает ко рту. Страшно даже представить, что могло случиться.

– Положение тела Скарлет свидетельствует, что все произошло быстро, –  торопливо говорит констебль Картер, стараясь меня утешить. –  Она приняла снотворное, поэтому даже не проснулась, чтобы оказать сопротивление.

– И на том спасибо, –  горько усмехаюсь я.

Он кашляет в руку.

– Мне жаль вашу дочь, миссис Касл. –  И, подойдя к двери, задумчиво добавляет: – Теперь у вас есть внучки, и вы им очень нужны.

В отчаянной попытке задержать его еще ненадолго, я выкрикиваю:

– Подождите! –  Иначе мне придется вернуться в гостиную и снова увидеть немой укор в глазах девочек, которые потеряли мать и теперь вынуждены жить с чужой женщиной. Бедняжки заслуживают кого-то гораздо лучше меня, я понятия не имею, как буду справляться. –  Кто нашел тело Скарлет? Пожалуйста, только не говорите, что дети…

– Боюсь, что так, –  вздыхает он. –  Ваша старшая внучка гораздо взрослее своих лет. Настоящий храбрец. Узнав, что мама умерла, она позаботилась, чтобы младшая сестра не вошла в спальню. Даже приготовила той завтрак и усадила за стол, прежде чем позвонить в службу спасения.

Я печально киваю и со слезами на глазах шепчу:

– Спасибо, что рассказали… До свидания!

Я отпускаю его, понимая, что больше никогда не увижу этого милого молодого человека. Впрочем, я привыкла к тому, что люди покидают мою жизнь. И только я собираюсь вылить холодный чай в раковину, как из гостиной доносится пронзительный крик.

Глава 6

Отец

Как всегда, в клоповнике, где мы живем, воняет грязными подгузниками, сигаретным дымом и дешевыми духами. Дом Лии точь-в-точь как тот, в котором мы жили со Скарлет и детьми на Грин-роуд. С той лишь разницей, что моя бывшая поддерживала чистоту. «Не нравится бардак, сделай уборку, –  огрызнулась как-то Лия. –  Тебе все равно больше нечем заняться». Очередной упрек, что я безработный. Она права –  я могу и должен стараться больше. Как и в моем старом доме, у нас две спальни, ванная наверху, кухня-столовая и гостиная. Разве что входная дверь выкрашена красным, как почтовый ящик, а у Скарлет цвет –  «армейский зеленый». Оба дома окружает жухлая трава и стальная ограда. Социальное жилье немногим комфортнее тюрьмы.

Я щелкаю банкой пива, жадно глотаю пену, включаю телевизор и разваливаюсь на старом угловом диване из черной кожи. Скинув кроссовки, вытягиваю ноги. Надеюсь, Лия сегодня в не самом плохом настроении. Последние дни приятными не назовешь, и мне бы не помешало немного участия, может, даже объятий. Сверху доносится приглушенный плач Сэффи. Войдя домой, я крикнул Лии, что вернулся, но даже после тридцати шести часов отсутствия получаю в ответ недовольный вздох.

Пока я машинально переключаю каналы, Лия цокает каблуками по лестнице –  спускается, прижимая ребенка к бедру. Настоящая Лия совсем не похожа на образ, который я рисую в голове, когда ее нет рядом. Несмотря на высокий рост, стройную фигуру и длинные волнистые волосы с обесцвеченными прядями, она вполне заурядна, если смыть толстый слой макияжа, нарисованные брови и накладные ресницы. Поначалу, когда она только флиртовала со мной, я считал ее ослепительно красивой, почти моделью, и не мог поверить своему счастью. Однако узнав ее поближе, понял –  это всего лишь ширма, за которой скрыто гнилое нутро.

Ей не приходится бороться с душевным расстройством, как Скарлет, чья депрессия со временем так меня вымотала,