Убийца с пилой - Надин Мэтисон Страница 6

деле вы хотите спросить, сколько вам еще меня терпеть? — Улыбка быстро исчезла с гладкого смуглого лица Рамоутора: он увидел, что Хенли не улыбается. — Осталось четыре месяца. — Он потер свою бородку. — Но я полгода работал в Отделе по расследованию убийств и уголовных преступлений. Это была хорошая, серьезная работа, но мне хотелось чего-то более интересного и перспективного, а в полиции Западного Йоркшира нет ничего похожего на ОРСП.

Хенли почувствовала симпатию к этому молодому человеку, ведь, в конце концов, он не виноват, что его приставили к ней. Но это быстро прошло.

— Да, дела в нашем отделе ведутся не так, как в других местах. Сегодняшний случай — исключение. Мы очень редко вот так, сразу, начинаем работу. Обычно нам передают дела, когда становится ясно, что речь идет о серийном убийце или насильнике. Предварительное расследование, которым мы сейчас занимаемся, как правило, уже проведено, когда мы включаемся в работу.

— Но это же не все, чем занимается отдел, — заметил Рамоутер, следуя за Хенли к стоящему посреди двора одинокому зданию. — Ведь несколько лет назад было дело о серийном похищении людей, торговле людьми, а потом дело об убийце с пилой.

Хенли поморщилась, мышцы на ее шее напряглись. Дело об убийце с пилой. Оно изменило все. Ее хвалили коллеги, ее хвалил комиссар, ее повысили в звании — она стала инспектором полиции. Но то дело забрало часть ее.

— Вероятно, это была потрясающе интересная работа, — продолжал Рамоутер. — Именно после того дела я захотел перейти в ваш отдел. Поэтому… Ну, это послужило одной из причин моего переезда в Лондон.

Хенли повернулась и посмотрела на Рамоутера. Хотя она и знала, что он нервничает, нельзя было не увидеть знакомое возбуждение в его глазах.

— Не позволяй СМИ пустить тебе пыль в глаза. Нашему отделу не хватает ни людей, ни финансирования. Я вообще удивлена, что на твой переход дали добро. В самом обычном отделе по раскрытию убийств по делу может работать до ста человек, от начальника до привлекаемых к расследованию гражданских лиц. И это не будет чем-то из ряда вон выходящим. Но в ОРСП есть только мы, и нам частенько приходится просить об одолжениях. Блеску тут мало, хвалят редко и об успехах быстро забывают.

Хенли повернулась к нему спиной, набрала код на двери, который вроде бы не должна была знать, и толкнула ее.

Старший патологоанатом Лин Чой сидела за своим письменным столом спиной к двери и обедала. Ее длинные черные волосы были собраны на макушке и закреплены шариковой ручкой — похоже, не очень надежно. Она качала головой в такт драм-н-бэйсу, который стучал из стоявших на ее столе отличных беспроводных колонок. Хенли познакомилась с Лин пятнадцать лет назад, когда они обе только начинали работать и чувствовали себя ужасными профанами — каждая в своем деле. Со временем их дружба окрепла. Хенли постучала Лин по плечу.

— Боже праведный! — Лин вскочила со стула. Горячее куриное крылышко выпало из ее руки назад в коробку. — Ты так меня до сердечного приступа доведешь!

— Вспоминаешь свою бурную молодость? — спросила Хенли с улыбкой.

— Ты хотела сказать «нашу» бурную молодость. Ты рейвы любила не меньше меня. Вот нашла сборник у себя дома. Надо будет тебе переслать. — Лин снизила громкость на ноутбуке. — Ты не говорила мне, что возвращаешься. Я услышала новость от Энтони.

— Попозже об этом поговорим, — сказала Хенли.

— У тебя новый напарник? А что об этом думает Стэнфорд?

— Это стажер, констебль Салим Рамоутер, и он не мой напарник, — Хенли отступила в сторону, чтобы позволить Рамоутеру сделать шаг вперед. — Я его наставница. Он только что перевелся к нам из полиции Западного Йоркшира.

— О, понятно. Лучшего наставника, чем инспектор Хенли, ты бы найти не смог. Учиться лучше всего у нее, — сказала Лин, вставая со стула. Она вытерла руку антибактериальной салфеткой и протянула ее Рамоутеру. — Рада познакомиться. Доктор Лин Чой.

Она училась в частной школе, потом окончила Кембриджский университет, хотя об этом сложно было догадаться по ее густому лондонскому говору. Лин опустила очки, которые до этого были подняты на макушку.

— Я только что закончила предварительный осмотр мужчины, которого мне от вас привезли, но давайте я вам вначале расскажу про руку. Много выяснить не удалось, потому что материала мало. Хорошо было бы получить еще голову, ноги, туловище и вторую руку.

— А что ты все-таки можешь нам сказать? — спросила Хенли.

Лин пожала плечами.

— Чернокожая женщина. Вероятно, двадцати с чем-то лет. Это все, что я могу сообщить, пока не найдете другие ее части.

Хенли и Рамоутер вышли вслед за Лин из ее кабинета и направились в зал, где проводились вскрытия. По виду он напоминал операционную в больнице. Здесь было холодно. У ближайшей стены возвышался ряд металлических шкафов, в которых временно хранились трупы, у противоположной стояли три глубокие раковины, в углу был холодильник, в центре — четыре металлических стола, на которых производились вскрытия. Помощница Лин Тереза работала с телом за дальним столом, слушая музыку в наушниках. У Хенли защипало в носу от использовавшегося в морге антисептика и кислого запаха человеческих биологических жидкостей.

Тереза вставила хирургический экспандер в грудь трупа.

— Это был двадцатитрехлетний бодибилдер, — сообщила Лин, качая головой. — Сердечный приступ. Рухнул прямо в спортзале. Мне не нужны никакие анализы, никакой скрининг, чтобы сказать, что он накачан стероидами.

Хенли показалось, что кто-то наступил на разбитое стекло. На самом деле этот звук означал, что Тереза вскрыла грудь бодибилдера. Рамоутер сделал шаг назад.

— Туалет — вторая дверь слева, — подсказала Лин шутливым тоном, когда Рамоутер развернулся и бросился вон из зала.

— Простите, — буркнул Рамоутер, вернувшись через несколько минут. Судя по выражению лица, ему было стыдно.

— Все в порядке. Ты не первый и не последний, — успокоила его Лин. — Готовы?

Хенли кивнула, и Лин сняла со стола большой лист пластика, которым были прикрыты части тела, обнаруженные на берегу реки и на подъездной дороге к дому номер пятнадцать по Нельсон-мьюз. Теперь они лежали на столе, словно части кровавой картинки-загадки, которую наконец собрали полностью. У Хенли слегка закружилась голова. Она сделала шаг назад и попыталась успокоиться.

— Ты можешь назвать нам время смерти? — спросила Хенли, стараясь, чтобы в ее голосе не звучала нервная дрожь.

— Только примерно, — ответил Лин. — Он умер в период от двадцати четырех до тридцати шести часов назад.

Хенли постаралась повнимательнее рассмотреть татуировку на теле.

— Это сцена из «Стального алхимика», — пояснила Лин. Судя по голосу, она была очень довольна собой. — Это