Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек Страница 55

— К чему вы клоните? — Ире хотелось обрушить на голову своего будущего убийцы длинное проклятие, но каждое слово было чревато болью.

— Дорогая фрау Замин, и вам довелось иметь скорбный опыт в области семейных проблем, как я сегодня слышал по радио. Поэтому вас не удивит, что нечто подобное случается и в лучших домах. И в моем также.

— Феодора убежала из дома?

— Можно сказать и так. Мы поругались. Вы же знаете, как это бывает. Из маленькой трещинки получается глубокий ров, который кажется непреодолимым обеим сторонам. Наши отношения с дочерью были напряженными с давних пор. Скажем так, у нас имелись разногласия по методам ведения дел моего семейного предприятия.

— А, она больше не желала перемешивать кислоту в бидонах? — спросила Ира и протерла глаза.

— Она хотела выступить против меня. — Мариус позволил слову с непонятным значением повиснуть в воздухе, а потом продолжил: — Фауст вызвал ее главным свидетелем обвинения.

— И тогда вы сделали так, чтобы она пропала. — Руки Иры судорожно сжали край стойки. — Убили собственную дочь!

— Неверно. — Мариус сделал небрежное движение рукой, словно хотел отделаться от навязчивого кельнера. — Желал бы я, чтобы было так. Но Леони предала меня: она перебежала на сторону противника. В настоящее время моя дочь находится в программе защиты свидетелей.

Глава 65

Постепенно все приобретало смысл. Почему Леони была так сдержанна даже по отношению к Яну. Почему она так бесследно исчезла. И почему Ян никак не мог ее найти. Мариус сделал длинную паузу. Как будто его последняя фраза была глотком вина, которое надо было оценить по достоинству, прежде чем подливать. Возможно, его просто забавляло озадаченное лицо Иры.

— Точнее сказать, Леони уже была в программе защиты свидетелей, когда познакомилась с Яном, — продолжал он. — Ее лицо уже было изменено. Фауст обеспечил ей новое имя. Наш помешанный на карьере главный прокурор в последние годы делал все, чтобы спасти процесс, — продолжал раскрывать загадку Шувалов.

Отвращение к этому человеку изводило Иру едва ли не сильнее, чем физическая боль. Но если то, что сейчас рассказывал ей Мариус, было правдой, значит, безумная любовь Яна наверняка принесла бы его невесте смерть. Мафия только того и ждала, чтобы Леони наконец вышла из своего надежного укрытия.

— Это был совсем неплохой шахматный ход Фауста — спрятать Леони прямо у меня под носом. На самом деле за два года, прошедших с ее исчезновения, в Берлине мы искали меньше всего. Но потом Леони совершила большую ошибку: она влюбилась в психолога.

— В Яна Мая.

Ира чувствовала, как несвязанные нити постепенно сматываются в плотный клубок.

— Точно. Бедняга до сих пор не знает, во что ввязался. Он вступил в отношения с женщиной, прошлое которой — сплошная ложь. С моей дочерью! Неудивительно, что позже в своих расследованиях он лишь ставил вопросы и не получал никаких ответов. Он хотел жениться на главной свидетельнице обвинения, проходящей по программе защиты свидетелей. Если бы он не растрезвонил везде о своей страстной любви, я бы даже внимания на это не обратил. То, что год назад мы взяли Яна Мая под наблюдение, было глупой случайностью. Мы искали признанного эксперта, который поддерживал бы нас на возможных процессах. Ян был лишь одним из многих психологов, которых мы для этого держали на прицеле.

— И при проверке его данных вы вдруг обнаружили свою дочь.

— Нет. Все было не так. Фауст до этого сам выдал ее мне.

— Этого не может быть, — запротестовала Ира. — Я считаю этого негодяя способным на многое, но все же не на убийство.

— Люди способны удивлять до бесконечности, не правда ли? Будь то собственная дочь или государственный чиновник высокого ранга. Кстати, он потребовал семьсот пятьдесят тысяч евро.

— За вашу дочь?

— Нет. За ее смерть!

— Стоп… — Ира уставилась в экран телевизора. — Вы позволили убить свою дочь прокуратуре?

Шувалов коротко кивнул.

— Я долгое время был уверен в этом. До вчерашнего дня я каждый вечер ложился спать с сознанием того, что моя дочь ушла из жизни в автокатастрофе. Инсценированный несчастный случай, стоивший мне три четверти миллиона евро, в смертельном исходе которого я до сих пор не сомневался. Ведь Фауст предоставил мне недвусмысленное свидетельство.

— Какое?

— Труп Феодоры.

— Вы осмотрели ее тело?

— Фауст устроил встречу в судебной патологии. Мой домашний врач взял слепок челюсти и необходимые пробы тканей. У меня даже есть отпечаток правого среднего пальца — единственного необожженного. Два других специалиста независимо друг от друга позже подтвердили эти данные.

— Так значит, Фауст в самом деле приказал убить вашу дочь!

— Я так и думал. До сегодняшнего утра, когда я, ничего не подозревая, включил радио, а Ян Май задает несколько вполне правомерных вопросов. Почему, например, в акте вскрытия отсутствовали данные о беременности? Почему фотография оказалась подделкой, как мне подтвердил господин Вагнер после интенсивного допроса? — На лоб Мариуса набежали озабоченные складки, словно он обнаружил ошибку в годовом балансе. — Одержимость Яна Мая вызвала у меня законные сомнения. А я ненавижу сомнения. В моем бизнесе они смерти подобны. А что, если Леони действительно еще жива? Что, если Фауст обвел меня вокруг пальца и моя дочь завтра будет давать показания против меня?

— Но как это удалось Фаусту? Так жива Леони или нет? — спросила Ира, затаив дыхание.

— Это вы мне скажите. Я сначала выяснил, действительно ли моя дочь была беременна. Для этого мы провели небольшую беседу с контактным лицом Леони — одной старой дамой, которая жила этажом ниже Леони на Фридбергштрассе. Как ее звали, господин Вагнер?

Человек с треугольным лицом снова оторвал голову Дизеля от стола и привел главного редактора в сознание. Мариус повторил свой вопрос.

— Ее имя мне пока не приходит в голову. Или уже. Я так думаю… — Дизель выплюнул кровавый сгусток в направлении Шувалова.

— Да вы брызжете слюной в разговоре, милейший. Но мне кажется, вы хотели сказать «Марта». Она уже была достаточно старой, но все еще числилась в платежных ведомостях государства. Неплохая идея. Кто станет подозревать, что семидесятитрехлетняя дама участвует в программе защиты свидетелей? Она была единственным доверенным лицом Леони. Та рассказала ей и о ребенке. Просто удивительно, сколько всего могут сообщить люди, если им поближе показать шариковую ручку.

— Зачем вы все это нам рассказываете? — поинтересовалась Ира.

— В первую очередь для того, чтобы вы никогда не предприняли попыток обратить это против меня. Для этого я принял меры. Но главным образом потому что я, в свою очередь, хочу узнать