Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан Страница 50

Рядом с креслами стояли четверо громил с «калашами». Тут же был и капитан, ласкавший ладонью верный «Глок».

— Стоять! — рыкнул Чак.

Родригес хмуро разглядывал их. Марлоу же, наоборот, вроде как не слишком интересовался тем, что происходит. Он лишь произнес: «Ай-ай-ай!» — и поднес к губам стакан с коктейлем, уступая право начать обстоятельную речь своему младшему партнеру.

— Вы поставили меня в неудобное положение, господа, — вымолвил мистер Моро. — Не ожидал. Огорчен. Даже не представляю, какие доводы вы приведете в свое оправдание.

— Снимите наручники, — сказал Говард. — Для начала.

— Чего нас бояться, — добавил Андрей, — с такой-то охраной.

Антонио Галлардо Родригес приподнял указательный палец правой руки, лежащей на подлокотнике, и этого было достаточно, чтобы карлик подскочил к пленникам и отомкнул наручники.

Андрей медленно вывел руки из-за спины и стал растирать запястья. От «браслетов» на коже остались красные полоски, которые никак не хотели исчезать, они лишь побледнели.

— Я жду, — поторопил Родригес.

— Чего, собственно? — Говард занимался тем же, что и Андрей, тер и разминал руки.

— Объяснений. Ведь вы теперь у меня в долгу, и я должен понять, чем, как и когда вы собираетесь расплачиваться.

— Мы у вас не одалживались.

— Разве? Давайте посчитаем. Из-за вас мы потеряли моторную лодку — раз. При этом погибли двое моих людей — два. Вы привели в полную негодность катер — три. Вы едва не отправили на морское дно вертолет — четыре.

— Это не мы, — сказал Говард. — Лодку на рифы бросила волна. Потому и людй погибли. А катер изрешетили ваши головорезы, к ним и претензии. С вертолетом же так вышло потому, что с него велся огонь по катеру. Ну, мы и ответили. Фактически мы защищали вашу собственность.

— Остроумно, — оценил Родригес. — Одна крошечная деталь: сначала вы угнали этот катер, то есть присвоили его. Впрочем, зачем зацикливаться на материальном? Ведь в наше просвещенное время нет ничего ценнее человеческой жизни, не так ли? Полагаю, утопленники и Земекис, останься они в живых, были бы со мной в этом согласны.

— И тут вы совершенно правы, мистер Моро. Насчет человеческой жизни. Отнимать ее — прерогатива Господа, во всех остальных случаях — преступление или суровая необходимость, поэтому следует провести детальное разбирательство и, может быть, отдать под суд вашего человека, чья пуля оборвала жизнь другого вашего человека. Хотелось бы подчеркнуть, что мы с господином Горбуновым были куда сдержаннее. Все ваши люди, которых мы устраняли со своего пути, не получили сколь-нибудь серьезных увечий, хотя, как вы догадываетесь, это отнимало у нас и время, и силы.

— Я обратил на это внимание, мистер Баро. И был поражен вашим благородством. Однако в свою очередь должен заметить, что, если бы вы не пустились в бега, вам не пришлось бы его проявлять. Сейчас вы были бы уже на материке, вас окружали бы журналисты, а родные и близкие уже названивали бы вам по телефону. Вот каким могло быть ваше возвращение. Триумф! Фанфары!

— Позволю себе усомниться в правдивости ваших слов, синьор Родригес. Мы вели себя так исключительно потому, что имели основания опасаться за собственную жизнь.

— Вы собирались нас убить! — сказал Андрей, которого разозлили все эти реверансы и высокий переговорный стиль, выбранный Родригесом и поддержанный Баро. — А мы были против.

По лицу мистера Моро пробежала тень:

— Вы грубы и невоспитанны, мистер Горбунов.

— Просто я предпочитаю обходиться без экивоков.

— Да? — неожиданно подал голос Марлоу. — В наше время толерантности и политкорректности такая прямота встречается не так уж часто. Впрочем, и тут мой друг Тони абсолютно прав, это свойство характера, как правило, говорит о неразвитости ума и общей примитивности натуры. Какой у вас IQ, мистер Горбунов?

— Понятия не имею.

— Ладно, оставим. Но раз уж вы такой прямой, ответьте честно: от кого вы узнали, что вам угрожает опасность?

Андрей показал подбородком на девушку, подумав о Фуфе, который утром был скорее мертв, чем жив.

— От ее телохранителя.

— Что ж, — Джозеф Марлоу снял шляпу и склонил голову. — Вы выдержали экзамен, мистер Горбунов. — Шляпа вернулась на место. — Почти... Потому что без госпожи Стругановой здесь явно не обошлось. Замечу также, что при ответе вы не показали себя великодушным человеком. Всего лишь осторожным. Вы полагаете, Санчесу все равно терять нечего, а ей это сойдет с рук? Ошибаетесь. Но вам уже поздно учиться на ошибках. Вы многое видели, знаете, вы разозлили меня и огорчили моего друга.

Капитан вытащил «Глок» из кобуры.

— Не сейчас, капитан, — вновь поднял указательный палец Родригес. — Подозреваю, мистер Горбунов и мистер Баро уже подготовились к худшему и достойно снесут любые испытания, какие только им смогут предложить наш маленький Бонни и миссис Риггс.

— Мистер Моро, — заторопился карлик. — Да они у меня дерьмо жрать будут...

— Нет, Бонни. К сожалению, это будут не они, а куски безумной визжащей плоти. К тому же самые ужасные страдания настоящий мужчина испытывает тогда, когда по его вине мучаются другие люди. А он при этом ничем не может им помочь.

Родригес приподнялся и двумя пальцами снял с лица девушки очки.

Глаза у Стругановой и вправду были стеклянные, неживые.

— Что вы с ней сделали? — спросил Андрей.

Родригес покрутил очки и кинул их на колени девушке.

— Вам интересно? Мне доложили, что у вас была довольно продолжительная беседа с Элей. Понимаю: когда на чужбине встречаются соотечественники, им всегда найдется о чем поговорить. Зная Элю и очень хорошо зная, как на нее действует спиртное, я догадываюсь, что она не устояла перед искушением поведать вам все подробности своей жизни. Только кое-что она вам все же не рассказала. Думаете, я имею в виду ее мужа-убийцу, из-за которого она сбежала за границу? Нет. Или ее профессию проститутки? Тоже нет. Она не сказала вам, что была наркоманкой.

«Не ошибся, значит, — с горечью подумал Андрей. — Это сейчас антипохмелин, а когда-то...»

— На Багамах, когда мы с ней познакомились, — продолжал мистер Моро, — она так плотно сидела на героине, что Фуфа на шаг ее от себя не отпускал, в любой момент она могла ошибиться с дозой. Любовнику ее, этому дураку-республиканцу, было известно об этом. Но он даже не попытался отвадить ее от наркотиков. Ему было удобно иметь рядом с собой женщину, которая все больше зависела от него, его денег, его подачек. Думаю, Эля не скрыла от вас, как он умер. Он умер на ней. Только вряд ли упомянула, что