Выходи замуж за моего мужа. Том 1 - Sungsojak Страница 5

– М-милый, она же не умерла? – прошептала Сумин, дрожа всем телом.

– Не знаю. Все равно бы померла скоро. Черт… ну и невезение.

Это были последние слова, которые услышала Дживон. Ее сознание полностью погасло.

От трех до шести месяцев. Если случится чудо – год.

Тридцатисемилетняя Кан Дживон умерла, так и не дождавшись своего срока.

* * *

– Дживон, обед закончился!

Дживон вздрогнула и распахнула глаза. Женщина, которая ее разбудила, испуганно отпрянула.

– Ой, напугала! Дживон, ты чего? Ты вся в холодном поту.

Что это? Галлюцинация перед смертью?

Дживон ничего не понимала. Она дрожащими руками дотронулась до виска. Все было в порядке. Кожа оказалась целой, никакой крови. Дужки очков на ушах тоже были без повреждений. Но самым странным оказались ее волосы. Дживон почувствовала их кончиками пальцев – длинный хвост, такой же, как до болезни.

«Не может быть», – подумала она, как зачарованная глядя на свои волосы.

В этот момент кто-то с беспокойством окликнул ее:

– Тебе нехорошо? Ты какая-то бледная, Дживон.

Только тогда она медленно повернула голову. Перед ней стояла ее коллега – младший менеджер Ян Джуран. Если Дживон в самом деле видела предсмертные галлюцинации, то совершенно не понимала, что в них делает эта женщина.

– Менеджер… Ян?

– Ты как? Может, воды? – Джуран тут же вытащила бумажный стаканчик и поднесла его к кулеру.

– Как вы здесь оказались?.. Вы ведь уволились давным-давно.

Дживон не могла договорить, она просто оцепенело смотрела на Джуран.

– Что? Ты даже замуж еще не вышла, а уже такая забывчивая? – Младший менеджер Ян со смехом протянула Дживон стаканчик. – Я ведь только недавно из декрета вышла, Дживон. Теперь я – работающая мамочка.

Дживон едва не выронила наполненный до половины стакан, который мгновение назад растерянно приняла. Ян Джуран вернулась из декрета десять лет назад, проработала недолго и уволилась. Дживон помнила это так точно, потому что как раз в тот год Минхван сделал ей предложение и они поженились.

«И что она сейчас сказала? Замуж еще не вышла? Я?!» – Задаваясь этими вопросами, Дживон посмотрела в окно.

За стеклом летали, осыпаясь на дорогу розовым дождем, такие же лепестки вишни, которые она видела, выйдя из больницы в старом кардигане.

– Менеджер Ян…

Растерянно смотревшая в окно Дживон перевела взгляд обратно на коллегу.

– Ты уже допила? Налить еще? – суетливо спросила та.

– Сегодня… какое число?

– Десятое апреля.

Десятое апреля. Дата, которую Дживон видела на телефоне перед выходом из больницы.

– А год? Какой сейчас год?

Джуран удивленно вскинула брови:

– Ты серьезно? Ну, две тысячи девятый, конечно. Неужели ты этого не знаешь? Год-то уже давненько сменился.

Дыхание перехватило.

«С ума сойти. Это невозможно», – подумала Дживон и сунула руку в карман.

Но вместо смартфона, который разбил Минхван броском в стену, она нащупала глянцевый корпус раскладушки с неоновой подсветкой – ту самую модель, которую в народе прозвали Lollipop. У Минхвана был синий, у нее – розовый.

Дрожащими руками Дживон раскрыла телефон. На экране ярко светилась дата:

10 апреля 2009 года

День ее смерти: 10 апреля 2019 года.

Сегодняшняя дата: 10 апреля 2009 года.

Жизнь женщины, которую после кошмарного брака убили муж и его любовница, вернулась на десять лет назад.

Глава 3. Спасибо, папочка

В это невозможно было поверить. С точки зрения физики такого случиться не могло.

«Может, это сон?» – Разум выбрал самый простой путь.

Но что именно было сном? Та кошмарная жизнь или это безумное возвращение в прошлое?

Дживон подняла голову. Нет, это точно не сон. Весенний ветерок, влетающий в приоткрытое окно и ласково перебирающий ее волосы, и капли воды, намочившие руку, – все было слишком реальным.

Неужели подарок небес? Хотя она никогда не верила в бога. Пока Дживон сидела, не сводя глаз с телефона, младший менеджер Ян протянула ей кое-что.

– Дживон, ты уронила.

– Ах… да…

Купюра в десять тысяч вон с небрежно нарисованным сердечком в углу. Рука Дживон, которую та рассеянно протянула, замерла в воздухе.

«Мне все равно по пути было, считай, подбросил. Оставь себе, купи вкусненького, ладно? Считай, батя на карманные расходы дал».

Стало трудно дышать, словно грудь сдавило корсетом. Дживон, задержав дыхание, расправила купюру. Слезы застилали глаза, и лик короля Седжона на бумаге расплылся.

Папа.

Трудолюбивый и умелый, отец быстро нашел работу и в Сеуле. По утрам, когда Дживон только продирала глаза, его уже не было дома, а на столе ее ждал горячий завтрак и пять или десять тысяч вон с запиской, написанной корявым почерком:

«Держи, купи себе карандашей и сладостей на сдачу». «Панчханы[5] что-то совсем никудышные. Купи-ка себе чего-нибудь вкусного, если проголодаешься».

Для отца двадцатилетняя студентка Дживон все равно оставалась маленькой дочкой, которой нужно покупать вкусняшки.

«Оставь себе, купи вкусненького, ладно? Считай, папа на карманные расходы дал».

Так было и в двадцать семь, и в тридцать семь.

Почему она не поняла? Почему не догадалась раньше? Если бы знала, назвала бы его папой. Еще раз обняла бы и сказала, как сильно его любит.

Дживон прижала купюру к лицу, будто касаясь колючей отцовской щетины. Как она ни старалась, лицо того таксиста никак не всплывало в памяти. Словно кто-то специально замазал это воспоминание белой краской.

«Все будет путем. Вот увидишь. Скоро и на поправку пойдешь, и бегать начнешь, и деньжат заработаешь. А еще найдешь парня, который ради тебя в лепешку расшибется, и замуж выйдешь».

В голове эхом отдавался голос, который вместе с этой купюрой давал ей напутствия.

– Хорошо, папа… Я послушаюсь тебя.

«Если пообещаешь жить долго и счастливо – вот это и будет мне оплата».

«Обещаю», – про себя прошептала Дживон.

Ее плечи задрожали. Слезы, сначала беззвучные, постепенно переросли в глухие рыдания.

Это не было ни чудом, ни галлюцинацией. Это был последний подарок отца, который любил свою дочь больше жизни.

Дживон плакала навзрыд, забыв, что она в офисе и вокруг люди.

Она уже и не помнила, когда последний раз плакала так – искренне и с облегчением. Даже когда ей вынесли смертный приговор, она была настолько выжата, что вместо слез лишь играла на губах горькая усмешка.

Ян Джуран молча наблюдала за ней, а потом тихо поставила рядом коробку с салфетками и вышла из офисной кухни. Они не были настолько близки, чтобы Джуран могла утешить Дживон.

– Дживон, кажется, приболела.

Выйдя, младший менеджер Ян подошла к столу Минхвана и постучала