Люблю, мама - Илиана Ксандер Страница 5

– Вот именно. Ссора была неспроста.

– У тебя в семье вообще все непросто, Снарки. Уж извини.

Что ж, он прав.

Самое неприятное, что моя интуиция подсказывает: дальше будет еще хуже. И письмо, которое я получила, имеет к этому прямое отношение.

5

Громкий смех и ругательства, внезапно раздавшиеся из-за беседки, заставляют меня выпрямиться.

– Ой, простите! Извините. Привет. – К нам, шатаясь, бредет пьяная парочка.

Мужчина поднимает вверх руки, как бы еще раз прося прощения. Рядом с ним хорошенькая брюнетка в миниплатьице и мужском пиджаке, наброшенном на плечи. Он шумно втягивает носом воздух.

– Кажется, у вас есть то, что нам нужно…

Брюнетка хихикает, качаясь на высоченных каблуках, проваливающихся в мягкую землю.

Мы уже докурили; я глазами показываю ЭйДжею, что пора уходить.

– Беседка ваша, – говорю им, направляясь к ступенькам, ЭйДжей за мной.

– Бог велел делиться! – восклицает мужчина нам в спину, потом хохочет хором со своей дамой. – Ну же, ребята! Что вы прячете?

– Уверен, они уже надрались, – презрительно шепчет ЭйДжей.

– Эти люди зарабатывают миллионы, – язвительно говорю я, пока мы идем к дому, – и все равно стараются урвать что-нибудь на халяву.

– Ага… Слушай, дом у твоих родителей офигенный, но только не когда тут такой цирк, – извиняющимся тоном бормочет ЭйДжей. – Я лучше поеду.

– Давай.

– Давай, – передразнивает он. – Пока, Снарки.

Я не смотрю на него, но чувствую, что он уже занес руку, чтобы ухватить меня за нос.

Меня раздражает, когда он так делает. Я вовремя успеваю отбить его захват, но спотыкаюсь и едва не падаю.

– Ты же не обижаешься?

– Мне не нужна нянька, ЭйДжей, если ты об этом.

– Ладно. Ты это, возвращайся в город, ладно? Посидим, закажем суши, в приставку сыграем, поговорим…

– Хорошо.

Он уезжает, и мне сразу становится грустно. ЭйДжей – мой лучший друг. Никто больше мне не нужен, честно. Он говорит, я как моя мать – одиночка и чудачка.

В шутку, конечно.

ЭйДжей на пару лет старше меня. Мы познакомились на какой-то унылой вечеринке, когда я только поступила в колледж. Я тогда еще пыталась как-то вписаться в среду. Он был ботаном, я – бунтаркой. Популярность нам точно не светила. На том мы и сошлись. Он помог мне освоить писательскую платформу в интернете, и очень скоро мы стали лучшими друзьями.

У него уже была своя квартира, гораздо больше моей, где мы и зависали, пока я не переехала в мою маленькую студию.

Родители ЭйДжея – ученые, переселились на Западное побережье несколько лет назад. ЭйДжей частенько их навещает, но с нашего знакомства он стал бывать почти на всех праздничных ужинах в доме моих родителей. Назвать их «семейными» язык не поворачивается, потому что обычно у нас собиралось не меньше дюжины гостей. Как правило, в их число входили очередной мамин протеже, разные представители печатной индустрии и, естественно, ее агент, Лайма Рот, которую я терпеть не могу.

Так или иначе, хотя мы с ЭйДжеем оба ценим личное пространство, он влился в онлайн-сообщество программистов, которые занимаются кибербезопасностью и кодами. Пока я продолжаю пописывать для онлайн-платформ, зарабатывая копейки, он посещает разные конференции и съезды по всей стране и делает немалые деньги.

Удивительно, что он не раздружился со мной. Хотя, конечно, это правильно. Тренды рождаются и умирают, а друзья остаются. ЭйДжей – славный парень.

Его «Додж Чарджер» проносится мимо дома; я смотрю, как фонари его машины исчезают в темноте, и мне становится грустно. Нет, мне нравится быть одной. Но еще больше мне нравится быть с ЭйДжеем. В последнее время мы все реже проводим время вместе. Он периодически с кем-то встречается, моя же любовная жизнь напоминает пустыню.

Я возвращаюсь в дом; там уже тихо. Точнее, тише. Большинство гостей переместились к пруду. Слышно только, как болтают папины друзья в биллиардной.

Лайма в гостиной, пьяная, шепчется с восходящей литературной звездой, очевидно маминым протеже, одним из многих. Может, он и талантлив, но не поэтому Лайма держит руку на его бедре. Изгибаясь и демонстрируя свой то ли третий, то ли четвертый размер – тут я не эксперт, она чуть не заливает ему брюки вином. Парень от этого явно не в восторге. Поскольку он немногим старше меня, Лайма годится ему в бабушки.

Прохожу на кухню и окидываю взглядом батарею бутылок, расставленную на столе прислугой. Задержись Эй Джей подольше, мы могли бы выпить по паре шотов. Вообще, пью я редко и только в компании: не хватало ещё уподобиться отцу. Если то, что сказано в письме, правда, он начал злоупотреблять спиртным примерно в моем возрасте. Нет уж, спасибо.

Я замечаю подносик с пирожными и решаю, что это гораздо интереснее. Бабуля всегда попрекает меня худобой; я много раз ей объясняла, что просто хожу в черном, а черное стройнит. При росте метр шестьдесят два я вешу пятьдесят килограммов. Это называется стройность. Но она убеждена, что у меня булимия.

«Как у твоей матери когда-то», – часто напоминает она.

Скрестим пальцы – упоминания о моей матери должны теперь стать реже. Потенциальный триггер.

С подносиком пирожных в руке я направляюсь к лестнице.

Внезапно шорох в коридоре привлекает мое внимание. Иду проверить и понимаю, что это голоса – и раздаются они из маминого кабинета.

Надо же, какой сюрприз… Стоило маме умереть, как ее кабинет стал общедоступным.

Прижимаюсь ухом к закрытой двери и слышу голос отца.

– Чего ты от меня хочешь, мам? Этим она занималась. Он был ее проблемой.

– Он был общей проблемой, Бен. Она просто сообразила, как этим воспользоваться. Прямо у тебя перед носом.

– О, прекрати!

– Уверена, она оправдывалась «снятием стресса».

Кажется, далее следует фирменное бабулино цоканье языком. Она умеет давить на больное. Особенно с моим отцом.

– Мы должны с этим разобраться, – отрезает она.

– Разобраться с чем? Мне казалось, все давно решено.

– Да что ты? Элизабет бы не согласилась.

– Она мертва.

– О том и речь, Бен. Ты что, правда настолько глуп?

– Да о чем ты вообще? – повышает голос отец.

– Тссс! Хочешь, чтобы все сюда сбежались? – яростно шепчет бабуля. – Знаешь, кто сегодня пытался со мной поговорить? Сразу после службы? Тот детектив.

– Ио чем же?

– Сказал, есть причины полагать, что это не был несчастный случай.

У меня отваливается челюсть. Я впервые слышу об этом от членов семьи.

– Неудивительно, – бормочет отец, а потом раздается звук, который я не могу разобрать.

– Возьми себя в руки, Бен, – шипит бабуля.

Мороз бежит у меня по спине, потому что я наконец понимаю,