Диктант с ошибкой - Анатолий Григорьевич Дворкин Страница 5

— Пожалуйста, не удивляйтесь. У вас были недостачи, вы их покрывали. Теперь получился излишек. Так на так выходит. Деньги принадлежат вам по праву.　

Расчет был верен. Таня заколебалась, напряжение упало.　

— Это же в порядке вещей. Вы не должны быть в ущербе, — вкрадчиво нашептывал завпроизводством.　

И обычная трезвость девушки на сей раз изменила ей. Она приняла конверт.　

События стали разворачиваться с молниеносной быстротой. Завпроизводством, который держал в руках слабовольного старшего повара, решил, что и из Тани удастся сделать «своего человека». Вскоре девушка вновь стояла перед завом, в руках у которого был уже более объемистый конверт…　

— Попусту ерепенитесь! — властно говорил он. — Все равно ведь теперь. Брали, факт. Какая разница, сколько? Наивная вы еще. В покрытие недостачи? Ха-ха! Видали?! Вы что, в бухгалтерии в ведомости расписывались?..　

Таня вышла, чувствуя, как что-то непомерно тяжелое легло на ее девичьи плечи. Как быть дальше? Что предпринять? Она перебирала десятки вариантов. Но стоило чуть серьезнее вдуматься в них, как у каждого оказывался изъян, делавший его практически непригодным. Потом все планы как-то улетучились, и стало совсем пусто на душе.　

В угнетенном состоянии Таня добрела до дома. Ей показалось, что в ее комнате кто-то зажег свет. А вот и темный силуэт человека, садящегося за стол с книгой в руках.　

— Сергей! — замерло сердце у Тани, и она быстро взбежала по лестнице.　

Но в комнате никого не оказалось. Очевидно, ей просто померещилось. Таня вдруг почувствовала, что должна именно сейчас поделиться всем с Сергеем. Завтра уже может быть поздно…　

Сиплый голос на другом конце провода просил подождать, пока подойдет Сергей. Она старалась говорить спокойно, моментами это удавалось, по крайней мере, так ей казалось, но он, чуткий и внимательный, конечно, уловил нотки тревоги в ее голосе. Ждать его долго не пришлось.　

Он прибежал, выслушал сбивчивый рассказ Тани, ни в чем не упрекнул ее, точно уже давно был подготовлен к такому откровенному излиянию.　

…В комитете комсомола аэропорта Сергей застал одну только Леру Белоусову — секретаря.　

— Ко мне? — спросила Лера.　

— Да, но я не один. Тут, видишь ли, разговор довольно щекотливый…　

— Ну, что же, заходите, — пригласила секретарь.　

Сергей вышел и вернулся вдвоем с Таней. Внимательно выслушав ее рассказ, Белоусова сказала:　

— Хорошо, что пришли в комитет. Но придется посоветоваться с Николаем Кузьмичем. Партбюро, конечно, поможет.　

…Не сразу сдался Степаныч следователю, нет. Он разыгрывал вначале из себя человека, которого «подвели» молодые коллеги, вилял и клеветал, затем, озлобившись, старался впутать в свои грязные махинации совсем не причастных к ним лиц.　

— Пусть будет так, — не выдержал следователь. — Скажите, а откуда у вас взялась «Волга», которую вы подарили своему зятю? Копили долгие годы, говорите? Допустим! А бриллиантовые ожерелья, а жемчуга? Ах, тоже сбережения! Вы, что же, не тратили ни копейки всю жизнь? Вы сами даже не предполагали, каким состоянием обладаете. Сколько получилось, когда сделали подсчет? Около миллиона?　

Перед следователем, действительно, сидел миллионер, подпольный миллионер, разбогатевший на том, что обворовывал государство, советских людей.　

Подробно знакомясь с делом, следователь обнаружил, что старшим поваром Владимиром Кочетковым, попавшим в лапы жулика, руководило не стремление к наживе. Ему очень нравилась Таня, и Симаков, ловко играя на этом, сумел втянуть его в свои махинации, убедив, что это крепче свяжет его с Таней.　

…Комсомольское собрание продолжалось уже третий час. Говоривших не прерывали, слушали внимательно, сосредоточенно, с нарастающей тревогой за судьбу товарищей. Все ждали, когда выступит Владимир Кочетков.　

И вот взял слово Владимир.　

— Друзья, — сдавленным голосом начал он, — думаю, вы поймете, как тяжело мне говорить. Я виноват перед всеми и перед тобой, Таня, особенно. Я глубоко виноват, но поверьте, не стремление к наживе толкнуло меня на это… Да, мне стыдно… Я получил большой урок. И если вы мне поверите, то я снова заслужу право смотреть прямо в глаза всем людям… Помогите порвать паутину, очиститься от нее…　

И Владимиру поверило собрание, поверил коллектив.

СПУСТЯ ПЯТЬ ЛЕТ

Письмо заканчивалось так: «С момента убийства Неверовой прошло пять лет. Неужели те, кто лишил ее жизни, так и останутся ненаказанными? Мы высказали вам некоторые дополнительные соображения и факты. Надеемся, что они окажутся полезными… Верим, что преступники будут найдены и получат, наконец, по заслугам».　

А пять лет тому назад произошло вот что…　

Супруги Неверовы, уже пожилые люди, легли спать рано. Был душный вечер, и Федор Иванович предпочел расположиться на веранде. Мария Николаевна попросила мужа поставить на веранду посуду и, когда утром придет молочница Катя, взять 3 литра молока.　

Как обычно, в 7 часов утра постучала в окно молочница, но никто не отозвался. Постучала еще раз. Опять молчание. Оглянувшись, заметила, что дверь веранды немного приоткрыта. Заглянула и ужаснулась: на кушетке лежал мужчина, связанный по рукам и ногам; во рту его был кляп, на глазах — тугая повязка из полотенца. Это был Неверов. Катя, преодолев испуг, отважилась подойти поближе и помогла Федору Ивановичу освободиться.　

— Что случилось? — спросила Катя у Неверова, но в ответ услышала только глухой стон. У Федора Ивановича словно язык отнялся.　

— А Мария Николаевна где?　

Он продолжал стонать, затем взглянул остекленевшими глазами на Катю и жестом показал на соседнюю комнату.　

Войти? Что там? — колебалась Катя, А может, не медля, сообщить в милицию?　

Она все же решила заглянуть в соседнюю комнату, но едва сделала шаг, как Неверов вдруг выпрямился и отчетливо произнес:　

— Нельзя!　

…Работников уголовного розыска ждали не долго. Потирая затекшие руки, Неверов рассказал, что ночью в квартиру проникли грабители. Они связали его, затем потребовали деньги. Связанного его привели в соседнюю комнату. Испугавшись, он указал на книжный шкаф, где в одной из книг лежали 11 тысяч рублей, полученные им за два дня до того в сберегательной кассе. Потом грабители снова отвели его на веранду, а сами вернулись в комнату.　

Мария Николаевна, услышав шум, проснулась, крикнула, пыталась сопротивляться. Он слышал ее призывы, но помочь, увы, не мог.　

Вскоре все стихло, а еще спустя некоторое время до слуха его донеслись шаги преступников, поспешно покидавших дом.　

В комнатах царил беспорядок: где попало валялись вещи, телевизор был на полу, а возле него лежал труп Марии Николаевны.　

Тщательный осмотр не давал ничего, что помогло бы раскрыть преступление. Но вот следователь что-то заметил. Пуговица, обыкновенная пуговица! Она привлекла внимание, тем более, что на