Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер Страница 48

– Снейдер! – крикнула она.

Тот вошел на кухню и сразу увидел подарок.

– Такая же коробочка, как в Кельне и Лейпциге. – Он махнул полицейскому. – Распорядитесь, чтобы с этой коробочки сняли отпечатки.

Потом он протянул руку в сторону Сабины и щелкнул пальцами:

– Книгу.

Настоящий джентльмен, просто до мозга костей! Она достала из сумки книгу «Штрувельпетер», и вместе они принялись листать стишки. Наверняка дрезденскому коллеге оба казались полными идиотами, но Снейдера это, очевидно, совершенно не заботило.

Полицейский подошел ближе и поинтересовался с наигранным любопытством:

– Это новое пособие БКА?

Снейдер выпрямился.

– Никогда больше не пытайтесь шутить в моем присутствии, поняли? Может, тогда вам удастся чему-нибудь научиться. – Его взгляд помрачнел. – Если в первом акте пьесы на сцене висит ружье, о чем нам это говорит? Правильно, что оно обязательно выстрелит! – Он кивнул на коробочку. – По этому принципу мы будем идти по следу. А теперь займитесь отпечатками пальцев!

Сабина понятия не имела, к чему это сравнение с театральной сценой. Вероятно, Снейдер хотел сказать, что эти подсказки, подарки Штрувельпетера, появляются на месте преступления не случайно, не просто так.

Полицейский потянулся за сотовым, и Сабина прочитала по его лицу, что он думает. По крайней мере, ее утешало, что Снейдер обращался так мерзко не только с ней, но и со всеми остальными.

Она открыла разворот со следующей историей. Вот оно! Сабина указала на картинку:

– Очки и ложка!

Заяц забрал у спящего охотника очки и ружье. На следующей картинке он уже в очках целится в охотника. Охотник прыгает в колодец, вокруг которого радостно скачет маленький заяц-сын с ложкой в лапке. Пуля попадает в чашку с кофе, который проливается зайчику на нос и обжигает его.

– Значит, «История человека, отправившегося на охоту». – Снейдер оторвал взгляд от книги и посмотрел в окно. В нескольких километрах к северу виднелся центр Дрездена. – «Наконец мужик споткнулся и в колодец бултыхнулся. Заяц встал и чертыхнулся, выстрелил, но промахнулся», – задумчиво процитировал он. Затем перевел взгляд с городского пейзажа за окном на Сабину. – Ее труп лежит в каком-то колодце. – Снейдер повернулся к полицейскому, который как раз закончил телефонный разговор: – Как вас зовут?

– Фрик.

– Хорошо. Сейчас внимательно послушайте, Фрик. Надеюсь, это не превышает ваших способностей. Ваши коллеги должны начать поиски женского трупа в склепах и катакомбах всех церквей и соборов города… и немедленно! – добавил Снейдер, когда Фрик уставился на него с недоумением.

– Мы, конечно, постараемся, но на это потребуется какое-то время, – сказал наконец Фрик.

– Вероятно, «постараться» означает у вас нежелание принимать решения? – спросил Снейдер.

Сабина больше не хотела слушать эти унижения, поэтому вмешалась:

– Ваши коллеги должны в первую очередь проверить те церкви, на территории которых есть колодец.

– Что это даст?

– Черт возьми! – выругался Снейдер. – Нам просто захотелось поважничать!

– Пожалуйста! – Сабина бросила на него строгий взгляд. – Колодезная шахта – это очень важно, – повторила она Фрику.

– После реконструкции Фрауэнкирхе[16] мы с классом ходили туда на экскурсию, – объяснил Фрик. – В склепе, между камерами, есть старый колодец.

Краем глаза Сабина заметила, как Снейдер навострил уши.

– Во время месс органист играет Баха? – спросил он.

Фрик пожал плечами:

– Возможно. Я не интересуюсь католической церковью.

– А следует, – перебил его Снейдер. – Тогда вы знали бы, что это евангелическо-лютеранский собор.

– Начните с этой церкви, – попросила Сабина. – И пожалуйста, выясните, играют ли там Баха.

Фрик бросил на Снейдера осторожный взгляд:

– У вас остались еще вопросы?

Тот кивнул.

– В центре города есть книжный магазин «Гаитал»?

Каждый город напоминает живое существо – с лицом, центральной системой, руками и ногами. Все это придает ему особую атмосферу, свой ритм, запах и собственную душу.

Сабина всегда связывала Дрезден с Земперопер[17] и воспринимала город как родину множества хоров, знаменитых оркестров и десятков музеев. Но Дрезден оказался намного сложнее. Барочный центр с причудливыми зданиями, многочисленными колодцами, мостами, памятниками, башнями и скульптурами напоминал декорацию восточной сказки. А благодаря постройкам на берегу Эльбы и теплому весеннему ветерку возникало впечатление чего-то средиземноморского. Сабина проводила отпуска в основном с горным велосипедом в Берхтесгадене[18] или в бунгало на Северном море. Хотя она часто ездила по Германии, оставалось много красивых городов, где она не была. Сабина с удовольствием провела бы здесь несколько дней. Возможно, в другой раз.

Она пробиралась за Снейдером по площади перед дрезденским собором, лавируя между голубями и туристами. Здание церкви напоминало массивную желтую казарму, из центра которой вырастал мощный купол, окруженный башенками, остроконечными крышами, эркерами и окнами. Фрик как раз выбежал из главных ворот на улицу.

– Смотрю я на него и задаюсь вопросом: он есть решение или часть проблемы, – прошептал ей Снейдер.

– Возьмите себя в руки! – потребовала Сабина.

Полицейский, тяжело дыша, остановился перед ними.

– Здесь и правда играют Баха. И вы не поверите – на дне колодца лежит труп.

– Я верю. – Снейдер взглянул на сотрудников уголовной полиции, которые стояли рядом с пастором и какими-то парнями с фотоаппаратами. – Почему репортеры уже здесь?

Фрик демонстративно огляделся.

– При таком-то отряде полиции! Разве это можно скрыть?

Сабине показалось странным, но, очевидно, не только в Мюнхене находились люди, которые продавали прессе информацию.

– Фрик, я не люблю сборища людей. Избавьте меня от церковной крысы и газетчиков. – Снейдер направился к входу.

Сабина последовала за ним.

– Избавьте меня от людей! – передразнила она его повелительный тон, когда Фрик оказался вне пределов слышимости.

Снейдер не удостоил ее даже взгляда.

– Я не могу работать, если вокруг много людей, которые лишают меня кислорода. В самолете, автобусе и на совещаниях у меня начинается головная боль.

Наверняка он ждет не дождется, когда увидит узкий колодец под церковью.

– Большое спасибо за такое откровение, – сказала она. – Теперь я наконец знаю, почему вы сокращаете каждый разговор до трех предложений.

Снейдер не ответил.

Они вошли в церковь через сравнительно маленькие ворота. Внутри собор оказался одним огромным залом, переходящим в мощный купол и башню, через которую проникал свет заходящего солнца. На многочисленных уровнях, которые тянулись вверх, как этажи какого-то отеля, ходили люди и фотографировали внутреннее убранство церкви. Высоко над золотым алтарем блестели серебряные трубки органа. От холода, исходящего от каменных стен, Сабину бросило в дрожь. По сравнению с этим колоссом мюнхенский собор казался милой деревенской церквушкой.

Полицейский указал в их направлении, и тут же к ним поспешил маленький толстый священник в сутане и с жабьим лицом.