Андрис Колбергс - Трехдневный детектив Страница 45

— Прости! Прости! Прости! Прости!

Хуго подошел чуть ближе, она посмотрела на него расширенными от ужаса глазами и крикнула:

— Чудовище! Чудовище! Убирайся!

Он поднял ружье и выстрелил второй раз.

На следствии Козинд сказал, что он вынужден был ликвидировать Лангерманиса, потому что тот сошел с ума. Может быть, Козинд просто все выдумал, чтобы хоть как-то облегчить свою судьбу, ведь это звучало гораздо лучше, чем, скажем, — убил, чтобы избавиться от единственного свидетеля и забрать его долю. Но, возможно, Козинд говорил правду: по его показаниям психиатры определили, что Хуго Лангерманис, очевидно, страдал манией преследования. Заслышав какой — либо шум, он вставал и говорил: «Суд идет! Отчим и Крыса хотят отсудить свои тысячи, но я ничего не могу им дать, потому что у меня маленькая зарплата!»

Папки, в которых содержались документы по этому делу: протоколы, доклады, объяснения, заключения — давно уже отправились в архив министерства, чтобы покрыться там пылью забвения. И вот однажды, октябрьским вечером, Алвису опять пришлось ехать в Дони. Он долго искал свидетеля автокатастрофы, и ему только что позвонили, что тот живет в Донях.

Алвис попросил шофера ехать лесом по старой ухабистой дороге.

Волны с шумом разбивались о мель и обдавали берег озера белой пеной.

Во дворе Козиндова дома Тереза развешивала на веревках белье. Злой, пронизывающий ветер развевал ее черные волосы, трепал желтое платьице, высоко открывая загорелые дочерна ноги. Гладиолусы в саду пылали, как воткнутые в землю факелы.

— Притормози.

И Алвису стало грустно, что ему нельзя подойти к ней и сказать хоть несколько слов. Но, может, это только ему так кажется, что нельзя? Нет, нельзя.

Двери великолепного дома Римшей были заперты и опечатаны белыми полосками бумаги. Неубранный сад выглядел заброшенным и запустелым, казалось, что и дома уж больше нет, что он разрушен, сгорел.

— Пустое место, — сказал шофер.

— Поехали…