Луч света в ненастный день - Анна и Татьяна Аксинины Страница 42

их сына Сережи, в 90-м году. Витя с головой ушел в семейные заботы, а то бы он сумел меня разговорить. Я придумал легенду, что подрабатываю, перегоняя машины из города в город. «Не краденые?» – встревожился он. «Нет, клянусь тебе, ни с какими кражами я не связывался, просто торговлишка». Витя перестал удивляться моим постоянным подаркам. В честь рождения Сережи я подарил всем троим золотые цепочки. Я не был уверен в завтрашнем дне, пусть у друга что-то будет на черный день.

Когда меня вербовал Спицын, это звучало, как «убрать парочку негодяев», а оказалось, что им конца краю нет. Первый заказ был в 89-м, 3 мая, никогда не забуду. Я прошел в белом халате, маске и шапочке в больничную палату и перекрыл капельницу. Кто был этот мужик, я узнал из криминальных новостей. Никто меня не заметил! Дальше пошло по нарастающей, после седьмого я считать перестал. Особенно много заказов было в 95-м году, шел захват и передел рынка, период «дикого капитализма». Дальше пошло на спад. В свободное «от работы» время я думал, как бы мне «соскочить», но боялся, что этот тип достанет меня хоть на Сахалине. Мучительно было осознавать, в какую пропасть я скатился.

Витя стал специалистом, хорошо зарабатывал, открыл свой кабинет на пару со Светой. Он часто предлагал мне съездить навестить Наталью и Михаила, поблагодарить за тот вечер 77 года. Но я не смел появиться им на глаза. Вите сказал, что мне стыдно, что санитаром в психушке работаю. «Сам поезжай, а про меня скажи, что нету, на Сахалин уехал». Витя долго меня уговаривал. А потом съездил один. Чтобы Светка не ворчала и не пилила его, мы придумали, что Наташа – моя двоюродная сестра.

Он поехал летом в июле, примерно в то же время. И нашел их в том же доме. Я жадно слушал его рассказ. Они его вспомнили, хорошо приняли, спрашивали о его жизни и обо мне, удивлялись, зачем уехал на Сахалин, просили передавать привет. Фамилия их оказалась Новицкие, Михаил Андреевич и Наталья Сергеевна. В семьдесят седьмом они ждали первенца, а теперь у них есть два сына, Дима и Аркаша, они студенты. Витя дал свою визитку, пригласил в кабинет, а Наталья пригласила его обращаться с сыном к ней, в детскую поликлинику, дала домашний телефон. Я слушал и завидовал, но был рад, что они нашлись. Витя стал перезваниваться с Натальей, а я через него был в курсе их новостей».

1997 год уже был не таким богатым, как предыдущие два, но заказы случались. Тюменский заказ 97-го года изменил всю мою жизнь. Спицын обрисовал объект, как главу небольшой банды в Тюмени. Дал номер машины и предупредил, что убрать надо всех сообщников, кто будет с ним. Не придется выслеживать, объект в воскресенье утром с 7 до 8 поедет в загородный дом «на сходняк», и свернет с шоссе на лесную дорогу, пустую в это время, где много мест для засады. Я заранее высмотрел место, где дорога шла вдоль оврага. Если попасть в цель перед поворотом, машина без управления скатится туда сама. Ствол я привез свой, проверенный и пристрелянный, здесь же собирался от него избавиться. Все шло по плану, рутинная работа. Ожидание, отдаленный шум мотора, появляется машина, номер тот самый, левый руль, тонировка стекол есть, но виден силуэт водителя. Выстрел – другой, машина сбивается с дороги, бьется о дерево, катится под откос. Дверца распахнута. Никто не выходит, не стреляет в ответ. Крадучись за кустами подбираюсь вплотную. В машине была не банда, а семья! Мужа я застрелил, а жена погибла при падении. Гад, Спицын, как развел меня! Надоело, видно, ему, что я упорно избегал трогать женщин и детей.

И только подумал про детей, увидел ребенка. Выше по склону на траве лежала маленькая девочка. Наверное, мать успела вытолкнуть её, пыталась спасти. У меня сердце оборвалось. Сколько я ухлопал мужиков – и спал спокойно. Но это – последнее дело! Я взревел зверем – и скачками помчался по склону вверх. Девочка, лет примерно трех, темноволосая в белом платьице лежала вниз лицом. На шее был пульс! Я еле смог вздохнуть. Я осторожно повернул её: смуглая, темнобровая, скуластенькая. Она чуть приоткрыла глаза, карие глазки в пушистых ресницах – я остолбенел. Лена! Как будто моя Лена, сестренка Леночка, взглянула на меня. Глаза закрылись, головка поникла.

Как я спрятал этого ребенка, где купил неопознанное детское тело для подмены, как сжег машину в овраге, незачем расписывать. Деньги у меня были, я не скупился. Но главное, у меня была цель. Я не верил ни в Бога, ни в черта. А тут поверил сразу и бесповоротно, что эта девочка – моё спасение, а её сходство с сестренкой – знак мне. Она спасет меня, а я – её. Спасу от неведомого жестокого врага, заказавшего уничтожение целой семьи. Я тут же поклялся покончить с киллерством, ещё не зная, как. Но я верил, что смогу, не зря же это чудо произошло со мной. Чудом было и то, что она почти не поранилась, ссадины, царапины, да легкое сотрясение. Я увез её в свой город: просто сел в поезд, купил билеты в купе, дал в лапу проводнику, чтобы не беспокоил. Кстати, это была последняя неделя девяносто седьмого года, когда билеты на поезд продавались без документов. Повезло. Были и другие удачи: Спицын ни о чем не догадался, машина сгорела, вся семья погибла. Заказчик выплатил вторую половину.

Повезло, что Светы не было дома, уехала с сыном на 2 недели к родителям в Барнаул. Виктор спросил: «Откуда девочка? Мне кажется, она похожа на твою сестру». Я выдал ему вполне связную историю, что я перегонял машину, а на трассе перевернулся автобус с ребятишками, которых везли в детдом. Пострадавших было много, тормозили частников, просили довезти до больницы. И я взял и повез, но передумал отдавать, зачем ей мучиться в детдоме, лучше отвезти к Наталье. Сдал машину, получил деньги, сел в поезд и вернулся домой. Витя привык верить мне, он не стал больше ни о чем выспрашивать. «Как ты думаешь, Новицкие удочерят её?» «Может быть, парни уже большие, таким бывает скучно с родителями, а дочки у них не было». «А она к ним привыкнет?» «Привыкнет, маленькая ещё, ты ошибся, она просто высокая, но ей даже двух нет, судя по зубам. А как её звать, не знаешь?». «Лена, как же ещё?» Я показал