Дом с леденящей тишиной - Дарья Сергеевна Литвинова Страница 4

Петр Воронин с облегчением понял, что успевает на день рождения дочери; бригадир на стройке оказался толковым, работники расторопными, и, пожалуй, за исключением самого проекта, придраться было не к чему. Воронину категорически не нравилось то, что должно было вырасти из начального этапа, но он был исполнителем и выбирать права не имел; попытка донести до шефа, что очередной торговый центр будет отличаться редкостным уродством, закончилась начальственным коротким: «И че?» «И ниче», – решил Воронин, с болью думая о нарушении строящимся зданием архитектурного ансамбля и понимая, что изменить ничего не сможет. Из плюсов – дело шло быстро, поездки сокращались до минимума, и теперь он летел по трассе в сторону Рябиновска, чтобы приехать как можно раньше; помимо банкета в честь совершеннолетия Полины, в четыре намечалось собрание в офисе с обязательным его, Воронина, присутствием, и туда тоже желательно было бы не опаздывать. Прикинув, сколько ему потребуется времени, Петр решил позвонить дочери, чтобы обрадовать ее.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила Полина. – Хотя бы почувствую, что у меня есть семья. Пусть и с одним родителем.

– Прошу тебя, не обижайся.

– Я не обижаюсь, – с легкой грустью ответила дочь. – Просто знаешь, это не какой-то там первый день каникул, чтобы мама могла не приехать…

– Мама задерживается в командировке, – перебив ее, соврал Петр. – Список квартир огромный, дом-новостройка, желающих море. Очень много документации, и могут сорваться сделки, если все хорошенько не изучить.

– Я понимаю, папа. Но раз объект огромный, то в том городе, где его сдают, наверняка есть хотя бы один магазин со смартфонами! Чтобы купить там зарядку и написать мне.

– Может быть, она разбила телефон?

– Ну конечно. – Полина помолчала. – Понимаешь, еще эта торжественная часть, с родственниками, с какими-то вашими личными друзьями… Все будут поздравлять, обсуждать, что рядом нет моей матери, а я буду сидеть и думать: ведь она даже не попыталась…

Тон ее внезапно стал тоскливым.

– Полинка, разрешаю тебе слинять со своего дня рождения, – не выдержал Петр. – Подожди, пока любимые бабки подарят тебе цветы и произнесут речь, и уезжай, куда хочешь. Зови друзей, арендуй машину. Денег, сама знаешь, хватает. Бабушки первые выступят по торжественному расписанию, потом я скажу пару слов, и сразу убегай.

– Ты серьезно? – недоверчиво переспросила дочь.

– Абсолютно. Весь этот банкет – это праздник скорее для нас. Что ты такая взрослая и красивая. Вот мы посидим и поговорим об этом.

– А как же бабушка Инга? Она почти месяц готовилась.

– Беру ее на себя.

– Папа!!! – Наконец-то голос дочери заиграл радостными нотами. – Это лучший подарок! Я тогда звоню девчонкам!

Полина отключила связь; Петр коротко выдохнул и поздравил себя: здесь он все сделал правильно. Предстояло выдержать серьезный разговор с матерью, которая вкладывала всю душу в праздник совершеннолетия, но это уже были мелочи; тем более Воронин знал, как переключить ее внимание. Повод для этого был неприятный, но действенный.

В детстве Петр неудачно прыгнул в воду с трамплина и сломал шейные позвонки; долгая реабилитация, физиопроцедуры, травматолог, инструктор ЛФК, страх постоянной неподвижности – он запомнил все. Потом жизнь вновь вошла в привычное русло, пока однажды на трассе прямо перед машиной Воронина не произошло лобовое столкновение и отброшенная ударом «Хонда» не влетела в его автомобиль; резкое и своевременное торможение спасло Воронину жизнь, но хлыстовой травмы шеи[2] он не избежал. Все заново: больница, лечение, страх тетрапареза[3]. И снова все обошлось, но Бог любит троицу, и на одном из объектов Воронин, всегда максимально осторожный, поскользнулся и упал; с небольшой высоты, но самостоятельно встать смог с трудом, чувствуя боль в шее и общую слабость, и с подозрением на смещение шейных позвонков его отвезли в приемный покой. Врач маленькой больнички не выявил признаков смещения либо перелома, однако, посетовав на плохую оснащенность аппаратурой и отсутствие аппарата МРТ, настоятельно посоветовал обратиться в клинику в Рябиновске и следить за любым ухудшением состояния здоровья; а кроме того, походя диагностировал у Воронина признаки пионефроза[4]: Петр ранее действительно перенес пиелонефрит без должного лечения.

– Каменный век! – ругался доктор. – В чем была сложность нормально пройти терапию до выздоровления?!

– Времени не было.

– На инвалидности будет сколько угодно! Недолечил – жди нефрэктомию[5].

Именно об этой теме Воронин решил поговорить с матерью, после того как Полина тайком исчезнет со своего бала, как Принцесса-Золушка. И он точно знал, что это отвлечет Ингу Давыдовну. А мысли старшей дочери он уже переключил. Осталось как-то занять младшую, Галину, которая тоже не понимала, где находится ее мать.

До СНТ «Малиновки», где проживала пропавшая, добрались быстро, и участок Ворониных искать не пришлось: он был вторым от конца товарищества; вдалеке темнел сосново-лиственный лес, в низине зеленела высокая трава. Юков знал, что дальше протекает маленькая речка Синушка, и представил, как было бы чудесно любоваться по пути на работу этим пейзажем, а не однообразными высотными застройками; но пока что по карману ему было бы купить в «Малиновках» лишь небольшой участок под деревянный туалет.

– Красиво, – протянул Славик. – Дорогая здесь земля?

– Довольно дорогая. Все коммуникации проведены, так что место для богатых.

– А где работает эта… пропавшая?

– Риелтором. Но здесь дом ее мужа.

– А муж кем работает?

– Строителем. Что, – фыркнул оперативник, – профессию решил поменять?

– Не думал об этом, – честно ответил Славик. – Но подумаю.

Участок Ворониных окружал высокий ребристый забор; выйдя из машины, Юков сначала дважды нажал на белый квадратик с изображением звонка, после, не дождавшись реакции, постучал по воротам кулаком. Стальные гофрированные листы отозвались глухим гулом.

– Кто это? – раздался из-за забора голос. – Зачем вы стучите? Я слышу звонок.

– Полиция, – ответил оперативник. – Уголовный розыск, Юков моя фамилия.

– Чем обязана? – удивились за забором.

– Мы насчет Ворониной Марии Алексеевны.

Ключ в замке щелкнул, и калитка открылась; из нее вышла моложавая женщина с короткой стрижкой, в стильном спортивном костюме, с тщательно уложенными волосами. Она попросила предъявить удостоверение, ознакомилась с ним и представилась сама:

– Воронина Инга Давыдовна. У вас какие-то вопросы?

– Простите, а кем вы приходитесь Марии Ворониной?

– Свекровью. Я присматриваю за дочерьми моего сына, пока он и супруга в разъездах. Девочки сейчас в торговом центре.

– А где отец девочек? – уточнил Юков.

– Он на объекте. Он начальник бригады, – пояснила Инга Давыдовна, держась за ручку калитки. – Вернется сегодня или завтра. Повторюсь, в чем дело?

– В полицию подано заявление о том, что ваша невестка пропала без вести.

– Да, я уже в курсе, – кивнула женщина. – Мне звонила сватья. Но какое отношение к этому имею я?

– Можем