Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин Страница 4

Все лето они встречались еженедельно по средам и субботам. Сначала шла прогулка, потом ужин со свечами, два-три медленных танца и постель. А поутру — чашечка кофе и нежное прощание. Но с каждой встречей романтическое волшебство стало надоедать. Сама Вера не могла первой начать разговор о любви, а тем более о свадьбе-женитьбе. Не то у нее воспитание. А Бармин ловко уклонялся от серьезных вопросов. Конечно, Верочке было приятно слышать постоянное воркование своего любимого Льва: «У тебя очень красивые глаза. Они бездонные. Хочется нырнуть в них и раствориться навсегда. Мне так хорошо с тобой…» Красиво сказано! Чистый Шекспир. Но Верочке очень хотелось услышать другое, попроще, но самое важное: «Я тебя люблю. Давай поженимся».

Актриса Заботина не была невинной девушкой, но она верила, что скоро ее Левушка соберется с духом и купит обручальные кольца. Она надеялась, что добрый лысеющий режиссер не будет сегодня настаивать на близости как плате за главную роль. Она же не продажная женщина. Тем более что сегодня среда — день свидания с ее любимым Львом…

В глазах режиссера Вера увидела нетерпеливое предвкушение. Он смотрел на нее как кот на сметану. Да и в том, как быстро была заперта дверь кабинета, просматривался откровенный намек. Прямая и явная угроза.

На приставном столике стояло шампанское, пара фужеров и начатая коробка конфет. Но Семен Маркович решил повременить с банкетом. Он сразу увлек гостью на диван, усадил ее в дальний угол, а сам устроился рядышком, прижимаясь и воркуя.

— За столько лет, Верочка, мы в первый раз наедине. Ты почему ко мне раньше не приходила?

— Так вы, Семен Маркович, все время заняты были. То вы с Наденькой, то с Марианной.

— Ревнуешь! Это хорошо — значит, и в тебе страсть проснулась… Но за столько лет могла выкроить пару часиков и поговорить по душам, поблагодарить. Я же столько для тебя сделал.

— А я добро помню, Семен Маркович. И благодарила много раз.

— Но это все на словах. Теперь, Верочка, пора к делу переходить.

И крепкая рука режиссера легла на колено актрисы, прошлась по бедру и застыла на ремне джинсов.

Верочка не ожидала, что все будет развиваться так стремительно. Она думала, Семен Маркович, как опытный ловелас, начнет с прелюдии, будет уговаривать, соблазнять. Но этот лысый маньяк полез на нее как лось.

Это уже переходило все границы. Еще час назад она допускала, что сможет любимому режиссеру кое-что позволить. Не все, но многое. А сейчас ей стало скучно и противно. Если бы не новая роль, она дала бы в лоб этому гнусному старикану. Врезала и сказала бы при этом пару ласковых слов. Но очень хочется сыграть, получить известность, стать звездой. Вот и приходится выкручиваться.

— Вы такой стремительный, Семен Маркович. Вы меня просто ошеломили. Но сегодня я не очень готова. Мне не хочется…

— А роль главную тебе хочется?

— Хочется.

— Так вот, если не будешь послушной, я роль Марианне отдам. Ты пойми, Верочка, что это театр. У него вековые традиции. Режиссер всегда имел право первой ночи.

— Так вы вроде феодала, а я ваша крепостная актриса?

— Что-то вроде того. А ты раньше об этом не слышала?

— Слышала, но не верила. Думала, что сплетни про вас распускают… Но хоть я и крепостная, но встать мне все равно надо. В джинсах такие дела не делаются.

Выскочив на середину кабинета, Верочка оценила обстановку. Ключ на краю письменного стола. Не далеко, но и не близко. Надо протискиваться мимо шкафов, отодвигая стулья. А потом дрожащими руками надо будет попасть в замочную скважину… Нет, не годится. Семен успеет ее перехватить. Начнется борьба, возможны даже увечья, если ей придется царапаться или применить удар коленом ниже пояса. И вот тогда ей точно не видать новой роли. Надо попытаться превратить все в шутку. Отшутиться и пообещать вечную любовь, но в следующий раз.

Верочка схватила с приставного столика бутылку шампанского и, потрясая ею над головой, торжествующе закричала:

— Сначала будем пить! Так положено. Сперва банкет, а потом свадьба.

— Какая свадьба? Ты, Верочка, время не тяни. Быстренько пообщаемся к всеобщему удовольствию и разбежимся. Тебе к премьере надо готовиться, а у меня спектакль через час… Не зли меня!

Семен Маркович встал и начал угрожающе надвигаться на свою жертву.

Последняя для Веры попытка превратить все в милый флирт получилась немного истерической:

— Ой, Семен Маркович, я вас боюсь. Вы мужчина темпераментный, но не будете же вы меня насиловать.

Считая это шуткой, Верочка направила на приближающегося режиссера горлышко бутылки и стала отворачивать проволочку… Выстрел прогремел неожиданно, и Вера не промахнулась. Трудно не попасть с двух метров. Пробка ударила не в бровь, не в глаз, а чуть пониже — в верхнюю часть щеки. Самое удачное место для мощного синяка под глазом.

Из бутылки вырвалась пенная струя, и это очень развеселило Верочку. Она начала поливать режиссера. Сначала лысину, потом ладонь, прикрывающую подбитый глаз, потом толстую шею, потом ниже, еще ниже…

Только выбегая из театра, она поняла, что у нее теперь нет ни новой роли, ни работы вообще. И комнатки на Арбате тоже не будет. Теперь у нее остался только один он, ее Левушка…

Сегодня первый раз, провожая домой, он вел ее не по широким улицам, а по переулочкам и проходным дворам. Он объяснил это тем, что боится встретить ее мужа. Не за себя боится, а за нее. А еще он намекнул, что по дороге, в пустынных московских двориках, они смогут обниматься и целоваться до последних минут свидания… Он видел, что ей это понравилось. А какой женщине не нравится, когда ее хотят?

Для решения вопроса у него оставалось не больше недели. Дело можно было сделать или сегодня, или через день, или, в крайнем случае, через пять дней в понедельник.

Он уже получил от нее все, что хотел. Еще тогда, в Париже, он ни минуты не сомневался в успехе. К тридцати пяти годам он совершенно уверовал в свою неотразимость. Было в его облике нечто демоническое. Гордо расправленные плечи, постоянная улыбка, загадочный и чуть игривый взгляд. И не только это. Еще и уверенность в себе, щедрость, завораживающий голос и умение говорить то, что хочет слышать сейчас именно