Два лица смерти - Эжен Марсэль Страница 33

Я никак не мог сосредоточиться и разобраться в коктейле из воспоминаний, ощущений и чувств. Они были моими и в то же время чуждыми мне. Я то ассоциировал себя со всеми воплощениями, то дистанцировался от них, пытаясь выделить себя в отдельную личность. Я не хотел погружаться слишком глубоко в омуты памяти, но должен был «пройти по лезвию бритвы», чтобы в этот раз все сделать правильно. Я был обязан разорвать договор даже ценой отказа от вечной жизни и потери своей души — она и так уже навеки проклята.

Хаос усугублялся тем, что базовой моделью, незыблемым постулатом всех воплощений до текущего служила убежденность в превосходстве мужчины над женщиной. В лучшем случае прекрасной половине отводилась роль безмолвного украшения, иногда — верной помощницы, но никогда — самостоятельной личности. Добродетельность мужей являлась аксиомой, поэтому мы (буду звать так все свои перерождения) в выборе жертв руководствовались принципом «все женщины — источник греха, начиная с Евы». За редким исключением все убитые либо были проститутками (ибо нет профессии древнее этой, кроме политиков), либо выступали за права женщин, что считалось еще бόльшим прегрешением. В обоих случаях истребление нечестивых дев мы, подобно инквизиторам, рассматривали как великое благо для них и спасение их душ от пламени ада.

Собственно, поэтому газетчики и дали Тому Слаеру прозвище Чистильщик — не только за тщательно вымытые тела жертв, но и за очищение общества. Несмотря на подобное отношение к дочерям Евы, некоторые из нас имели семью. В супруги, естественно, выбирались самые покорные и чистоплотные экземпляры. Красота не была обязательным атрибутом второй половины, а вот набожность крайне приветствовалась. Возможно, так мы пытались очистить свою душу, запятнанную скверной от заключения сделки с, по сути, аналогом христианского дьявола. А может, Зверь и есть один из его ликов, кто знает.

Однако в этот раз все сложилось по-другому. Ава — не потаскуха и не продажная девка. Сомневаюсь, что до колледжа она вообще знала о существовании подобных особей. Наша разведенная соседка, которую невзлюбила маман за яркую внешность и нежелание выходить замуж, не в счет. И хотя одна из подруг сестры — ярая феминистка, сама Ава никогда не участвовала ни в каких демонстрациях или митингах. Да и я за девятнадцать лет существования так и не встретил девушку, которая могла бы сравниться с сестрой в чистоте помыслов и красоте души. Вплоть до мерзкого поступка Дона и его дружков, представителей лучших семей Сиэтла, Ава сохраняла невинность и за год ни разу не уступила плотским желаниям парня, даже несмотря на то что искренне любила его. С моей точки зрения, Трикстер-младший, повстречавший такого ангела на своем сомнительном жизненном пути, должен был немедленно ухватиться за шанс очистить запятнанную грешными удовольствиями душу и пожелать сделать Аву супругой. Подобное устремление естественно для любого настоящего мужчины — высшего существа, лучшего творения Бога.

Выбор Дона ломал безукоризненно выстроенную логику всех наших жизненных принципов. Кроме одного…

— Нет, в этом нет никакого смысла, — сказал я вслух. — У Дональда Трикстера просто не было мотивов, как у нас, применять насилие. Он совершил недопустимый проступок в отношении моей сестры, поэтому я абсолютно правильно принял решение убить и его самого, и его четверых подельников. Да будет так! Они все должны отправиться в ад, где их душам самое место!

После столь нелегкого для меня разрешения дилеммы в отношении первого в нашей истории сознательного убийства мужчины алгоритм дальнейших действий сложился сам собой.

***

В начале марта мы с Авой вернулись в Сиэтл. За три недели, проведенные дома, синяки и ссадины исчезли, а ожоги от сигар начали затягиваться. Все это время сестра при помощи матери прилагала максимум усилий для выздоровления, чтобы как можно быстрее вернуться в колледж и приступить ко второй части моего плана.

После того как газеты раструбили об убийстве наследника семьи Трикстеров во время ограбления квартиры неизвестными, никому из знакомых сестры и в голову не пришло спрашивать Аву о причинах, по которым она пропустила учебу. Все в колледже были в курсе, что они с Доном встречались год, и многие считали их идеальной парой. Друзья сестры, позже допрошенные полицией, в один голос утверждали, что «никогда не встречали более влюбленной друг в друга пары» и что «без сомнений, Ава и Дон в скором времени собирались обручиться». Так что захваченное мною с места преступления кольцо как нельзя лучше вписалось в общую картину взаимоотношений потерпевшего и сестры.

Сильно помогли показания Эммы, безапелляционно заявившей под протокол: «Ава и Дональд были гармоничной парой. Он — сильный, мужественный, порядочный молодой человек. Она — кроткая и милая девушка. Всем, кто ее хорошо знает, хочется защищать ее, и Дон не был исключением. В день ограбления Дональд пригласил Аву на романтический ужин. Не сомневаюсь, что он сделал ей предложение».

На похороны Ава не поехала, объяснив это тем, что не желает видеть мертвое тело жениха и хочет помнить его таким, каким видела в последний раз, — красивым и влюбленным в нее парнем, сделавшим ей предложение руки и сердца. На самом деле ей бы и не пришлось лицезреть тело Дона — его похоронили в закрытом гробу, сославшись на глубокие раны, полученные от убийцы.

Семейство Трикстеров, как я и думал, не допустило, чтобы широкая общественность узнала, при каких именно обстоятельствах погиб их наследник и что его тело превратили практически в фарш. Не сомневаюсь, что это они настояли на глупой версии с ограблением, ведь, по сути, я взял только деньги, кольцо и пару тряпок. Единственное скупое заявление, которого дождались акулы пера от Трикстеров, гласило: «Мы сожалеем, что сын не познакомил нас со своей избранницей и до последнего скрывал намерение жениться. Возможно, если бы помолвка происходила в нашем доме, подобного ужаса бы не произошло и у нас появилась бы дочь». Оставалось лишь невольно восхищаться их выдержке и способности беззастенчиво врать. Думаю, они знали о той, другой девушке, но предпочли не впутывать дочь помощника мэра в скандал и сделали вид, что не осведомлены об амурных делах сына.

Трикстеры невольно сыграли мне на руку такой реакцией. Вероятно, благодаря их заявлению полицейские проявили невиданную тактичность и вызвали Аву на допрос, лишь когда она вернулась в Сиэтл. Да и то ограничились тем, что сняли отпечатки пальцев и взяли кровь на анализ.

Однако родителей полиция пригласила на предварительную беседу практически сразу, как началось расследование. В полицейском участке отец с матерью подтвердили, что их дочь в течение года встречалась с Дональдом Трикстером. Совсем недавно, на Новый год, они приезжали в Даун Крик и выглядели влюбленными друг в друга и очень счастливыми. В ту роковую ночь дочь действительно неожиданно приехала поделиться с ними радостью. На этом месте маман, как заправская актриса, всплеснула руками и произнесла: «Какое счастье, что Авочка не смогла дотерпеть до утра после того, как Дональд сделал ей предложение, и приехала в отчий дом! Страшно подумать, что и ее тоже могли убить во время ограбления! Я бы не пережила, если бы с моей единственной дочерью что-нибудь случилось!» После она так