Человек, который умер смеясь - Дэвид Хэндлер Страница 32

Морган: Это Артуру в подарок на день рождения. Не успела вовремя довязать. Это точная копия шарфа, который он носил в «Первом парне университета».

Хог: Он будет в восторге. А что случилось с оригиналом?

Морган: Костюмерный цех забрал.

Хог: У него, кажется, еще вязаная шапочка в том фильме была.

Морган: Да, была. Ее он оставил себе.

Хог: А вы, случайно, не помните, куда он ее дел?

Морган: Куда? Ну, в какой-то сундук сунул, наверное. Если вам правда интересно, он наверняка знает, где она.

Хог: А вы помните, как у него был манекен, изображавший его самого?

Морган: (Смеется.) Да, конечно, у него в кабинете стоял. Гейб его скинул со скалы. (Пауза.) У вас очень серьезный вид.

Хог: А вы не знаете, что с ним стало?

Морган: А это важно?

Хог: Возможно.

Морган: Кто-то украл его со съемочной площадки. Как вы там вдвоем, сработались?

Хог: Всякое бывает.

Морган: Ну разумеется.

Хог: Он непредсказуемый.

Морган: Артур давно понял, что таким образом он может сбивать людей с толку. Заставлять их подстраиваться под него. Если вы хотите понять, когда докопаетесь до его настоящей сущности…

Хог: Хочу.

Морган: Я его сорок лет знаю и не уверена, что докопалась.

Хог: Вы познакомились на съемках «Первого парня».

Морган: Да. Я до этого сыграла несколько мелких ролей, а эта была первая серьезная. Агент по поиску актеров увидел меня в постановке в Вирджинском университете. Я приехала сюда на пробу, и «Уорнерс» подписала со мной контракт.

Хог: Ваши первые впечатления?

Морган: Помню, Гейб мне показался очень милым. Вежливый молодой человек, очень красивый, явно слегка ошарашенный своим успехом. Он держался довольно скромно. Артур был совсем другой. Он не переставал хвастаться, то и дело подпрыгивал на месте, отпускал шуточки. У него энергии хватало на троих. Как маленький ребенок, ему все время требовалась похвала. В жизни не встречала никого, кто бы больше нуждался в похвале.

Хог: Он вам понравился?

Морган: Ну, скорее… Понимаете, в «Первом парне университета» я по сути играла себя. В Вирджинии я была королевой красоты университета. Парни вечно начинали заикаться, когда со мной заговаривали. Или пытались ко мне подкатить. Или просто стояли и глазели. А Артур с самого начала стал меня дразнить. Доставал меня, обзывал дурацкими кличками вроде Дылды или Глисты. Обращался со мной совершенно по-хамски — но очень обаятельно, конечно. Мне это страшно нравилось. Наконец, где-то через неделю после начала съемок он подошел ко мне на съемочной площадке и сказал: «Слушай, дылда, мы с Гейбом и еще парочка ребят решили, что ты слишком уж нервная и вообще тот еще геморрой, и кому-то надо тебя хорошенько трахнуть, или фильму кранты».

Хог: Вы шутите.

Морган: Честное слово, все так и было. «Так что мы тянули жребий», сказал он. Я спросила: «И ты выиграл?» Он ответил: «Нет, я проиграл». Если б это был кто-то другой, я бы ему залепила по физиономии. Но Артур… Это он таким образом говорил «по-моему, ты потрясающая, хотелось бы мне набраться храбрости и пригласить тебя на свидание».

Хог: И вы пошли с ним на свидание.

Морган: Я слишком мало знала приличных парней. Тут с такими не познакомишься. И на вечеринки не ходила. Он повел меня в Оушен-парк. Мы катались на аттракционах и ели сахарную вату. Мне казалось, будто я снова в школе. Артур так нервничал, что болтал не переставая. Он говорил о том, сколько денег заработает. О том, как перевезет сюда мать. О…

Хог: О своем отце?

Морган: Нет. Это только через много месяцев, когда окончательно удостоверился, что я его люблю. После первого свидания он упал на колени и сделал мне предложение. Он так делал каждый раз, когда мы виделись, — а это случалось все чаще и чаще. Согласилась я примерно через полгода, когда они с Гейбом поехали в турне. Гейб был шафером.

Хог: Вы были счастливы вместе?

Морган: Поначалу да. Он меня обожал. Мне казалось, что он самый милый человек на свете. Плюс рядом с Санни Дэем вообще было веселее жить. Проблема была в том, что не так-то часто он бывал рядом. Они с Гейбом или снимали кино по четырнадцать часов в день, или уезжали в турне. А Артур был очень старомодный. Когда родилась Ванда, он настоял, чтобы я ушла из кино и занималась ею. Так что я торчала дома с его матерью, которая переехала к нам, когда мы купили свой первый дом в Пасифик-Пэлисейдс.

Хог: Вы с ней уживались?

Морган: Насколько это вообще возможно. Она была ужасная, злобная женщина. Мне неприятно это говорить, но это правда.

Хог: По его рассказам у меня такого впечатления не сложилось.

Морган: Неудивительно. Но она вечно его клевала, принижала, твердила, что его отец был бездельником и алкоголиком и он сам ничуть не лучше.

Хог: Когда у вас начались проблемы?

Морган: Довольно рано. Я хотела чего-то большего. Настоящих отношений. Но для Артура я была скорее трофеем. Свободное время он предпочитал проводить со своими ребятами — играть в карты, ходить на скачки. А когда они с Гейбом выступали в Вегасе, они… они спали с женщинами. С разными женщинами. Я один раз его поймала, когда он вернулся. Он оставил пачку презервативов на комоде. Может, специально, чтобы я увидела. Я была в ярости. Он расплакался. Сказал, что он меня не заслуживает, что он родился в грязи, где ему и место. Предложил разъехаться. Даже вещи начал паковать. Вынудил меня умолять его остаться. И я умоляла, хотя пострадавшей стороной была именно я.

Хог: А вы ревновали к этим другим женщинам?

Морган: Конечно, хотя он обычно настаивал на том, что он их вообще не хотел, это они его хотели, а он не смог отказаться. Артур очень комплексует по поводу своей внешности. Завоевательский подход к женщинам — это скорее Гейб. Стоило ему заметить в ресторане красивую девушку — при том что рядом сидит Лорейн, на минуточку, — он извинялся, отходил, перехватывал ее у бара и брал номер телефона. Артур никогда себе такого не позволял. Лорейн хватило ненадолго. Через два года она подала на развод.

Хог: А вы тогда не думали о разводе с Санни?

Морган: Мне с детства внушали, что если в семье неблагополучно — виновата женщина. Прошло много лет, прежде